-- Ой-ли? И въ правду?.... вотъ они выгона-то! кивнулъ онъ, покосившись на своего товарища.
-- Что-же развѣ сильны были?
-- Да какъ тебѣ сказать-то? Я вотъ, чай, поболѣ двадцати лѣтъ въ эти мѣста ходить сталъ, а такой оказіи, какъ четвертаго дня была, не видывалъ. Начисто воду-то выгнало.
-- И изъ ильменей-то, чай, тухлую всю выперло. Не даромъ судакъ-то по морю плаваетъ вверхъ спиною.
-- А здѣсь-то?-- баткакъ одинъ остался, а рыбы -- никогда не видывалъ столько, ровно грязи. Видно въ штормъ-отъ въ море не хотѣлось выкатываться, -- вотъ, она подъ затишкою-то все и ждала, да до того дождалась, сердешная, што и выхода нѣтъ наконецъ. Некуда! Такъ соберется въ ямку въ какую-нибудь, гдѣ вода еще есть да и стоитъ -- перо наружѣ и махалкой поводитъ -- смерть, молъ, моя, послѣдній конецъ пришелъ. Тутъ какъ не задохнуться. Кажись, кабы народъ, -- взглянулъ онъ опять съ досадою на товарища, -- огрязъ бы рыбою, надавился бы по горло.
-- Вѣтеръ-то силенъ дулъ, чай не тянули въ это время, вставилъ Сысоевъ.
-- Чего тянуть-то, добрый человѣкъ? Ходи да собирай, кая показалась, кою облюбовалъ, ту и бери -- выбрасывай на берегъ-то, сколько сила возьметъ. Сазана-то, чай, видѣлъ, што у насъ высланъ -- на выборъ брали.
-- Да, подходили мы -- видѣли, да што жъ вы мало набрали-то, будто?
-- А вотъ, съ сердцемъ кивнулъ Макарычъ на товарища, забрались въ море н и вѣсть зачѣмъ, да тамъ штормъ-отъ подъ островомъ и караулили. Будь-ко здѣсь народъ -- не то бы было. Вотъ кабы на твой народъ этакъ-то, Николай Васильичъ. И-и-и-и!... Огрязли бы рыбой-то! Я съ мальчонкой семьсотъ рыбъ сазана на берегъ выволокъ, а будь народное дѣло -- берегъ завалить можно было. На выборъ бралъ.... Подойдешь, а онъ уткнетъ башку въ баткакъ да и водитъ перомъ-то и водитъ по водѣ-то -- индо волосы на себѣ рвалъ, право.
-- Да ты какъ же въ протокѣ-то остался, если ваши въ морѣ были?