Лошадь тянется къ водѣ, но не можетъ достать ее, нетерпѣливо трясетъ головой и кричитъ.
-- Ахъ ты, окаянный! а супонь-то.... супонъ-то у тебя что? накидывается на подростка, хлопотавшаго у лошади, высокій дубленый полушубокъ съ откинутымъ на спину башлыкомъ.
-- Да что ты? Постой поить-то. Вотъ переведемъ, напоимъ -- будетъ время. Проканителишься тутъ -- настынутъ еще.
-- Эхъ-на! Ѣхать бы даве чернями, нѣтъ тамъ этихъ чортовыхъ джарыковъ, ворчатъ въ толпѣ, это Сѣрухинъ все: въ море, да въ море -- вотъ тебѣ.
-- Умны больно разсуждать-то -- чернями! Чай снѣгъ тамъ видѣли, что къ камышу-то намело. Здѣсь, по льду-то, гони знай -- вишь, ровно стекло. Опять, лому много, а здѣсь приволье -- катись!
-- Нечего разтабаровать-то, коли ребята -- переведемъ; бери пешни-то.
Живо хватаются за пешни и выкалываютъ отъ мыска льдину по размѣру разводины.
-- Ну, давай.
Льдину втискиваютъ въ узкое мѣсто трещины -- и пловучій мостъ готовъ.
-- Не распречь ли? Лошадей переведемъ, а сани народомъ.