-- Кто? Васюха-то? Здоровъ, чего ему!
Василій, о которомъ шла рѣчь, былъ единственный сынъ Александра Петровича, года три-четыре уже женатый, въ которомъ старикъ души не чаялъ, стараясь, впрочемъ, не выказывать этого не только передъ посторонними, но и передъ сыномъ. Съ послѣднимъ, однако, сдержанность эта была совершенно напрасна, потому что Василій сыновнимъ инстинктомъ чувствовалъ глубокую привязанность отца, хотя никогда не употреблялъ ее во зло. Они были прежде всего друзья, безусловно вѣрившіе другъ другу, но никогда не уступавшіе одинъ другому. Между заурядными характерами такая неуступчивость могла бы быть источникомъ постоянныхъ раздоровъ, здѣсь же она, противу всякаго ожиданія, дѣлалась источникомъ взаимнаго уваженія и вѣры другъ въ друга. "Небось, Вася не выдастъ -- не тотъ парень", къ слову говаривалъ старикъ. "Дѣдушка слово далъ, говоришь? такъ чего тебѣ? Рази помретъ вдругъ, такъ не исполнитъ, да и то, кажись, изъ гроба встанетъ", выражался про отца Василій. Рознь взглядовъ у старика съ сыномъ проявлялась не рѣдко, но до спора и раздраженія не доходила никогда; оба выскажутъ свои мнѣнія и останутся при нихъ до тѣхъ поръ, пока обстоятельства не подтвердятъ или не опровергнутъ того или другаго. Василій былъ красивый, веселый парень и женскій полъ относился къ нему неравнодушно и до женитьбы, и послѣ, тѣмъ понятнѣе, что тотъ никогда не сторонился отъ жизни. До женитьбы это сходило ему съ рукъ, такъ какъ отецъ смотрѣлъ на подобныя вещи сквозь пальцы, не находя нужнымъ мѣшаться въ эти дѣла; но по женитьбѣ и, въ особенности, по рожденіи внука, Александръ Петровичъ, просто на просто, сталъ ревновать сына съ каждой веселой женской юпкѣ, хотя дѣлалъ свои замѣчанія и выговоры довольно спокойно. Къ счастію, Васюха горячо любилъ свою Наташу и если и увлекался подчасъ, то на минуту. Отцу онъ отвѣчалъ всегда въ шутливомъ тонѣ, въ родѣ того, что "забылъ, дескать, что самъ молодъ былъ", или ссылался на то, что у него "жена-то одна -- поберечь надо", чѣмъ часто приводилъ старика въ негодованіе. "А ну-ка она скажетъ, что у нея мужъ одинъ, да еще непутящій! возражалъ онъ.-- Что тогда?" Дѣло оканчивалось, впрочемъ, всегда благополучно, потому что ничего серьезнаго не оказывалось, такъ какъ привязанность Василія къ женѣ была внѣ всякихъ сомнѣній. Вообще, Вася не любилъ вина, но въ году раза три-четыре съ пріятелями онъ считалъ точно обязательнымъ кутнуть такъ, чтобъ небу было жарко, но и въ такихъ рѣдкихъ случаяхъ не терялъ памяти и разсудка и, предвидя кутежъ, никогда не бралъ съ собою лишнихъ денегъ. Надо ли говорить, что старуха-мать и молодая жена умирали по Васѣ.
-- Что у него дѣти-то есть ли?
-- Вона! Третій годъ парнишкѣ доходитъ. Ѳедей зовутъ. Такой прокурантъ мальченка, что со смѣху помрешь. Старуха-то моя совсѣмъ изсохла по немъ -- безъ души любитъ. Насъ съ Васильемъ-то и въ грошъ не ставятъ, -- такой царь народился, хошь изъ дому бѣги, заговорилъ съ невыразимымъ удовольствіемъ и теплотою Александръ Петровичъ. Ты заходи, будешь въ Астрахани, заходи, полюбуйся. Своихъ-то нѣтъ -- хоть на нашего посмотри. Можетъ самого охота возьметъ -- женишься.
Звягинъ улыбнулся, слушая старика, который, вѣроятно, не скоро прекратилъ бы розсказни о внукѣ и о необходимости женитьбы, если бы въ эту минуту не появился кашеваръ съ похлебкой, сочной зеленоватой дыней-калмынкой и вскорѣ на столѣ не забормоталъ бы пыхтѣвшій самоваръ, который прикрѣпили, бережно пропустивъ ему подъ мышки веревочку, для этой цѣли прибитую къ стѣнѣ. Качка была на столько сильная, что предосторожность эта оказывалась необходима.
-- Тебя теперь куда же Богъ несетъ? обратился къ пообѣдавшему Звягину хозяинъ, заваривая чай.
-- На Прорву {Прорва -- урочище въ Мертвомъ Кутукѣ.} иду, тамъ у меня невода тянутъ.
-- Доброе дѣло.... Рыба-то есть ли?
-- Теперь не знаю еще. Съ весны-то и лѣтомъ тащилась понемногу.
-- Да ты ужли все лѣто ловилъ?