-- Съ переборки, кивнулъ Ѳедоръ Петровичъ на показавшійся парусъ.
-- Чѣмъ идетъ? и вѣтра-то вовсе нѣтъ, замѣтилъ какъ бы про себя, сопровождавшій надзирателя, Максимычъ.
-- Су ю тся { Соваться -- идти на шестахъ, т. е. упираясь во дно.}, чай, теперь; а море не ч е рни { Черни -- берега моря, открывающіеся съ моря, какъ черная полоса.} -- все дышетъ.
-- Вѣстимо, не за камышомъ -- не заститъ.
-- Здѣсь, вишь, парусъ-отъ,-- не набираетъ, почесть,-- нѣтъ нѣтъ и повиснетъ.... Ишь ты!
Не смотря на это, лодка подползала ближе и ближе и, наконецъ, вывернулась изъ-за густаго вихра камыша и стала видима вся -- и парусъ, и корпусъ.
-- Чья?
-- Ильенкова похоже, онъ, кажись, еще съ вечера побѣжалъ (пошелъ).
Въ это время по плоту загромыхали колеса, и четко отпечатались въ воздухѣ подковы лошади по тяжелому полуплоту. Подъѣхалъ въ приплотку казалакъ { Казалакъ -- нѣчто въ родѣ арбы, небольшой ящикъ на двухъ колесахъ.}, остановился, задняя стѣнка верхняго ящика была выдернута балушкою, плоскій ящикъ опрокинулся на ребро, то-есть, сталъ вертикально, и сочные куски башки {Вмѣсто голова рыбы всегда говорится башка, вмѣсто хвостъ -- махалка. Сказать хвостъ -- было бы смѣшно. Собака што-ли?} и махалки бѣлуги посыпались изъ него на полъ. Затѣмъ все приняло свое обычное положеніе, киргизенокъ подъ уздцы повернулъ лошадь и отправился обратно къ выходу.
Лодка подходила къ плоту. Еще минута, парусъ упалъ и ее багромъ притянули въ самому приплотку. Въ ней было двое: русскій и киргизъ. Русскій -- ловецъ Ильенковъ, мужчина атлетическаго сложенія, съ густою копною русыхъ волосъ на головѣ и бородѣ, съ сѣрыми плутоватыми глазами, выглядѣлъ бойко и весело. Ему, казалось, лѣтъ подъ сорокъ.