-- А затѣмъ и ходилъ! огрызался тотъ. Кто вамъ мѣшаетъ -- идите и вы.
-- Идите!... не по уговору это -- вотъ что! Одному въ морѣ-то, вѣстимо, что хошь, дѣлай. Порядковъ мало ли, да не ладно это. Порѣшили не ходить -- и баста.
-- Ишь ты, свой законъ выдумали! Вы недѣлю не пойдете и мнѣ не ходитъ?
-- Кто говоритъ недѣлю, а только нечего въ морѣ, зря болтаться -- грѣхъ одинъ.
-- Зря! лѣшіе, у меня порядки-то гдѣ? Мористѣе { Лежать мористѣе -- выбить снасть дальше въ море.} то кто лежитъ? Вотъ онъ, Сызрановъ-то -- знаетъ чай. Безъ вѣтра-то туда когда угодишь?
-- Нечего, братъ, знаемъ! Гдѣ жъ ты былъ, когда уговаривались-то? Чего молчалъ?
Такія прерѣканія продолжались долго, доходили до ругани, чуть не до драки и, наконецъ, надоѣли, кажется, даже самимъ спорящимъ.
Солнце пошло за полдень и пекло, точно среди лѣта, хотя подувалъ едва замѣтный вѣтерокъ. Нѣтъ, нѣтъ, да и взрябитъ воду прорана, зачернѣютъ морщинки воды, зашевелятся махалки камыша минуты на три, на четыре и снова настанетъ сонная тишь. Пройдетъ минутъ пять, шесть, снова пахнетъ откуда-то, поползетъ по водѣ и вновь уляжется.
Скоро около плота скопилось до пятидесяти лодокъ. Пришедшіе начинали варить себѣ пищу,-- мелкую севрюгу, чалбыша { Чалбышъ -- осетренокъ полумѣрокъ.}, горлышки, пробойки { Пробойка -- жирная плева, остающаяся отъ пробойки ястыка икры чрезъ грохотку.}, у кого что находилось рыбнаго все обращали въ похлебку. Пахло горячею рыбою.
Время близилось къ обѣду. Ѳедоръ Петровичъ уже намѣревался направиться къ горячимъ щамъ и лещу съ кашей, когда въ проранъ показался большой парусъ, предшествуемый малымъ неводничнымъ. Очевидно, кто были неводные.