-- А, вѣдь, это наши идутъ, Ѳедоръ Петровичъ, произнесъ Елисѣевъ, стоя на своей рыбницѣ, притѣнивъ рукою глаза отъ солнца и вглядываясь въ движущіеся за камышомъ паруса.
-- Похоже, подтвердилъ надзиратель.-- Я еще давеча съ выхода видѣлъ. Вдоль черней шли.
-- Наши и есть. Леджешка будетъ -- его парусъ, новое полотно въ галсѣ { Галсъ -- передняя часть паруса.}, вглядывался Елисѣевъ.
-- А што? съ рыбой, мотри? сообразилъ Максимычъ.
-- Съ рыбой и есть! ухмыльнулся Елисѣевъ. Чай, продовольствіе вышло -- вотъ и рыба.
-- Ну, нѣтъ, проговорилъ, ни въ кому не обращаясь, точно про себя, надзиратель, появившійся на приплоткѣ.-- За продовольствіемъ не надо бы -- имъ на двѣ недѣли выдали. Да они когда ушли, спросилъ онъ громко,-- съ недѣлю будетъ?
-- Позвольте, во что я прибѣжалъ? Елисѣевъ подумалъ и что-то посчиталъ про себя.-- Да, въ пятницу, а они, сказывали, наканунѣ въ море пошли. Шестой день, значитъ.
-- Пожалуй что и съ рыбой. За продовольствіемъ рано еще, да и другаго невода нѣтъ -- вмѣстѣ бы пришли.
Наконецъ, корпуса рыбницы и неводника показались въ проранъ.
-- Смотри, смотри,-- неводникъ-то не уходитъ, замѣтилъ Елисѣевъ.