-- Я-то? Да я, можетъ, всѣ мастерства произошелъ, знаешь ты энтова? -- смѣхъ.-- Ты копни-ка меня.... голова!... Ну, давай, водку хоть, подними-ко эстолько, а то, мастерство, работа -- невидаль!... Ну, стоимъ это мы а жиды, братецъ ты мой, такъ и шныряютъ:-- имъ, собакамъ подешевле бы. Знаютъ, что солдатъ -- голый человѣкъ, иному иголки купить не на што. Грошъ зашибешь -- и то деньги, ну и наймаешься. Видимъ, берутъ съ охотою даже, и разобрали ужъ довольно народа. Ждалъ я, ждалъ -- усталъ даже, а водкой, братцы, изъ кабака такъ и обдаетъ, кажись, кабы воля -- весь бы порѣшилъ.... Наймешься тутъ! Однако дошла очередь и до меня, вижу, идетъ іуда, нюхаетъ направо-налѣво, да прямо ко мнѣ.
-- Что, молъ, вашему степенству угодно?
-- А вы, мозетъ, пецка робить знаете? передразнивалъ разскащикъ, коверкая еврейскій акцентъ.
-- Помилуйте, какъ не знать, говорю, съ измалѣтства этому обученъ,-- во дворцѣ клалъ.
-- Да ты, рази, самъ дѣлѣ печи кладешь? раздается чей-то наивный вопросъ, на секунду офрапировавшій даже самаго дворцоваго печника.
-- Вона! Давай сложу -- запаришься.
Общій смѣхъ.
-- Ну, ну, сказывай.
-- Ну, поторговались мы; однако, я, дѣло дѣломъ, про устройство и про величину печи, перво на перво, разговоръ повелъ, потомъ торговаться почалъ. Я два рубля спросилъ, жидъ пять злотыхъ давалъ,-- три четвертака выходитъ. Ну, какъ ни какъ, сошлись на рублѣ и на штофѣ водки, задатку тридцать копѣекъ. Про водку-то онъ было куда тебѣ, да я сказалъ, что безъ этого и класть не буду. Порѣшили однако; повелъ меня жидюга мѣсто показывать,-- для начатія даже крючокъ водки поднесъ. Приходимъ, посмотрѣли; вижу домишка новенькій, только срубленъ, а старый, гдѣ онъ съ жиденятами живетъ, въ землю вросъ и совсѣмъ на бокъ скрѣнился. Внутри, въ новомъ-то ничего нѣтъ, я даже мѣсто для печи мѣломъ начертилъ. Смотрю, кирпичъ у крыльца лежитъ, глина навожена -- все въ порядкѣ, значитъ.
-- А когдазъ нацинать мозно? спрашиваетъ жидъ.