Что же касается Дьяволицы, то я солгалъ бы, утаивъ, что на первый взглядъ я нашелъ въ ней какое-то странное очарованіе. Я не сумѣю лучше опредѣлить его, какъ сравнивъ съ прелестью увядающихъ красавицъ, которыя однако болѣе не старѣютъ и красота которыхъ хранитъ въ себѣ все пронизывающее обаяніе руинъ. У нея былъ повелительный и вмѣстѣ съ тѣмъ вялый видъ, а глаза ея, хотя обведенные синевой, таили приковывающую силу. Но что меня болѣе всего поразило, это тайна ея голоса, въ которомъ я находилъ напоминанія о самыхъ восхитительныхъ контральто, а также легкую хрипоту глотокъ, безпрерывно промываемыхъ водкой.
"Хочешь ли узнать мое могущество?-- сказала эта мнимая богиня своимъ чарующимъ и въ то же время противорѣчивымъ голосомъ.-- Такъ слушай!"
Она приложила къ губамъ гигантскую трубу, разукрашенную, подобно деревенскимъ флейтамъ, лентами съ названіемъ газетъ всего міра, и прокричала въ нее мое имя, которое прокатилось въ пространствѣ съ грохотомъ сотни тысячъ громовъ и вернулось ко мнѣ, повторенное эхомъ самой дальней планеты.
"Чортъ возьми!-- воскликнулъ я, наполовину покоренный.-- Вотъ это-таки драгоцѣнно!" Но, когда я вглядѣлся внимательнѣе въ мужеподобную обольстительницу, мнѣ смутно показалось, что я уже зналъ ее раньше, видѣлъ, какъ она чокалась съ кое-какими шутами изъ моихъ знакомыхъ, и хриплый звукъ мѣдной трубы донесъ до моихъ ушей воспоминаніе о какой-то продажной сплетницѣ.
И я отвѣтилъ, собравъ все свое презрѣніе: "Уйди! Я не способенъ взять въ жены любовницу иныхъ людей, которыхъ не хочу называть!"
Поистинѣ я имѣлъ право гордиться такимъ мужественнымъ отреченіемъ. Но, къ несчастью, я проснулся, и всѣ мои силы покинули меня. "Въ самомъ дѣлѣ,-- сказалъ я себѣ,-- крѣпко же я долженъ былъ спать, чтобы выказать такую щепетильность. О! если бы они могли вернуться теперь, когда я не сплю, я не былъ бы уже такъ разборчивъ!"
И я сталъ громко призывать ихъ, умоляя простить меня, предлагая имъ позорить меня, сколько будетъ нужно, чтобы заслужить ихъ благоволеніе; но, очевидно, я жестоко оскорбилъ ихъ, ибо они никогда болѣе не возвращались.