Просторомъ призрачнымъ ласкаетъ океанъ.
Тотъ радъ, что убѣжалъ отъ родины позорной,
Тотъ самъ былъ для нея угрозой иль стыдомъ,
А тотъ... а тотъ усталъ пить ароматъ тлетворный
Изъ устъ Цирцеи злой и быть ея рабомъ.
О, какъ лазурна даль!.. Какъ, эту ширь почуявъ,
Грудь дышетъ глубоко!.. То зной палитъ огнемъ,
То щиплется морозъ, проклятыхъ поцѣлуевъ
Съ лица его слѣды стирая день за днемъ.
Но странникъ истинный лишь тотъ, кто безъ упрека