LXIII. ВЫХОДЕЦ. [68]Название этого сонета нередко переводится как «Привидение».
Падший дух с желтым блеском зрачков,
Я вернусь к ней в остывший альков,
И с толпою полночных теней
Я приникну невидимо к ней!
Я пошлю ей среди тишины
Поцелуи холодной луны
И, ласкаясь, царицу мою,
Как могилу — змея, обовью!
А лишь ночь свой поднимет покров,
Опустеет твой душный альков,
Будет веять в нем холод дневной.
Так не шепотом нежных речей
Я весной завладею твоей,
А ужасной, ужасной мечтой!
le français
LXIV. ОСЕННИЙ СОНЕТ
Твой взор мне говорит кристальной чистотой:
«О, чем твой странный вкус во мне пленяться может?»
— Люби, безмолвствуя! Мне сердце все тревожит;
Пленен я древнею, животной простотой.
Тебе, чья ласка снов сзывает длинный строй,
Ни тайну адскую, что вечно душу гложет,
Ни сказку черную душа в ответ не сложит.
Я презираю страсть, кляну рассудок свой!
Люби бестрепетно! В засаде темной скрыта,
Уже сгибает Страсть неотразимый лук.
Мне памятна еще ее проклятий свита,
Старинный арсенал безумств, грехов и мук!
Как два осенние луча, мы вместе слиты,
Я с нежной белизной холодной Маргариты.
le français
LXV. ПЕЧАЛЬ ЛУНЫ
Сегодня вечером, полна истомы нежной,
Луна не может спать; не так ли, в забытьи
Лаская контуры грудей рукой небрежной,
Томится девушка, тоскуя о любви.
Луна покоится среди лавин атласных,
Но, в долгий обморок меж них погружена,
Все бродит взорами в толпе теней неясных,
Чьих белых венчиков лазурь еще полна.
Когда ж на землю к нам с небес она уронит
Украдкою слезу, ее возьмет поэт
И на груди своей молитвенно схоронит
Опал, где радуги мерцает бледный свет;
Презрев покой и сон, он скроет, вдохновенный,
От Солнца жадного осколок драгоценный.
le français