Анета пыталась освободиться и изумленно смотрела на меня круглыми большими глазами:
-- Сумасшедший.
Я бросил ее, поспешно надел пальто, чтоб не терять ни одной драгоценной секунды, и коротко буркнул на прощанье:
-- Дорогая!.. Я удалюсь, может быть, на месяц, может быть, на полгода... Что бы ни случилось, -- будь верна мне и жди!.. Жди!..
"Вот она -- та шапка невидимка, о которой рассказывали мне сказки в детстве! -- думал я, помчавшись в сберегательную кассу, чтоб получить обратно вклад...
Не стану утомлять рассказом, как я, получив деньги, переправился через Швецию, а потом через Англию в Америку, -- эту страну золота, наживы и авантюр. Как я разыскал дом Эдисона и выкрал из кабинета знаменитого учёного десять литров жидкости, -- страшно даже выговорить, -- целых десять литров, делающих меня счастливцем!..
Перейду прямо к описанию своего возвращения в Россию.
Пропитав чудесным составом костюм и накрасив голову и руки, -- я победоносно поехал на корабле зайцем, вполне резонно рассудив, что теперь нет оснований тратиться на билет... Клянусь, ни один заяц в мире не ехал с таким комфортом, как я!.. Я свободно разгуливал, где хотелось, пил бесплатно дорогие вина из буфета и каждое утро позволял себе маленькое удовольствие: мне понравилась жена капитана, прелестная англичанка с белокурыми волосами, и я позволял себе целовать ее украдкой. Кажется, она на это не оставалась в претензии...
Было только одно неудобство: я не имел, где спать, -- боясь быть застигнутым врасплох, и -- кроме того -- спал не раздеваясь... Приходилось кочевать с места на место. Однажды я даже провел ночь в складном капитанском кресле, -- а на утро ко мне на колени ввалился сам капитан и разбудил... Он был очень удивлен, встретив невидимое препятствие. Может быть, это и послужило основанием для диковинных рассказов, что на корабле поселился дух.
Еще иногда я скучал в одиночестве. Однажды ночью я попробовал заговорить с одним из пассажиров, -- похлопал его по плечу и спросил: "Ну, что, братец, выпьем сегодня виски?..". Но бедняга так перепугался невидимого собеседника, что от страха выпрыгнул бы за борт, если б я не удержал его за шиворот. С той поры я решил молчать и утешался мыслью, что потом с лихвой вознагражу себя за лишения.