К чести моей, скажу, что с экипажем и пассажирами корабля я поступал, как истый джентльмен... Вместе со мной ехали очень богатые люди. Но я не взял ни у кого, ни одного стерлинга, ни одного доллара, хотя меня и соблазняли маленькие золотые круглые монетки, от которых я совсем отвык у себя на родине. На прощанье мне очень хотелось крепко пожать руку капитану, славному и доброму малому, -- но я вспомнил, что -- чего доброго -- могу впутаться еще в какую-нибудь неприятную историю, и решил скромно сойти на берег...
III.
Чем прежде всего должен был ознаменовать свое прибытие в город человек, который всю жизнь проводил только в нужде и погоне за заработком, переписывая скучные ненавистные счета?
Разумеется, тем, чтобы достать больше денег... Вот почему с вокзала я сейчас же отправился в одну очень известную банкирскую контору. Кассир, старичок с зализанными волосами на желтой лысине, принимал и подавал в окошечко деньги. Дождавшись удобного момента, я протянул руку и схватил кипу ассигнаций.
-- Кар-ра-ул!.. Гр-р-а-бят!.. -- раздался отчаянный вопль.
Второпях я рассчитал плохо. Деньги не были пропитаны составом, и теперь на глазах у публики, находившейся рядом, волшебно поплыли в воздухе. На крик кассира писцы и сторожа устремились к ним. Еще мгновение и меня сжало бы вокруг тесное живое кольцо, из которого не выбраться... Мне ничего не оставалось делать, как немедля опустить добычу в карман и исчезнуть среди общего смятения, растерянности и ужаса.
Так за день обошел я несколько нужных мне учреждений. К вечеру мои карманы отдувались, тяжело насыщенные сторублевыми и тысячерублевыми билетами (мелких ассигнаций в роде десяти- и двадцатипяти-рублевок я не брал -- не хотелось перегружаться). По приблизительным расчетам, у меня в кармане было около миллиона рублей... Я человек не жадный, -- и прекратил дальнейшие хождения, считая, что этой суммы пока вполне достаточно для начала моей широкой деятельности...
Часов в шесть-семь вечера, утомленный я возвращался домой, невидимо примостившись в качестве духа на чей-то автомобиль, рядом с незнакомым мне, дремавшим господином.
IV.
В волнении подымался я по грязной и плохо освещенной лестнице чёрного двора.