— Вы обладаете иным сознанием, и в своем роде очень совершенным. Это — сознание того класса, который предшествовал пролетариату, который проложил ему путь и продолжает по-своему, правда без особенной мягкости, воспитывать его. Тот класс шел вперед через борьбу человека с человеком, через войну всех против всех; и он не мог иначе: историческая задача состояла в том, чтобы создать человеческую личность, существо активное и полное веры в себя, чтобы выделить ее из человеческого стада феодальной эпохи. Но это сделано; и в рабочем классе воплощается уже другая задача. Дело идет о том, чтобы собрать эти активные атомы, связать их высшей связью, их стихийно-противоречивое сотрудничество сделать гармонически-стройным, слить их в едином разумном организме человечества. Таков смысл нового сознания, начало которого — в рабочих организациях.
— Берегитесь, вы впадаете в опасную метафизику. Для вас эти классы, это будущее человечество уже стали настоящими живыми существами, с особой фантастической жизнью…
— Почему фантастической? Она реальна, она гораздо шире и сложнее, чем простая груда личных жизней, чем хаос разрозненных сознаний. А понятие о живом существе изменяется, оно различно в разные эпохи. Если бы нашим предкам, даже самым ученым, несколько сот лет назад сказали, что человек есть колония из 50–100 триллионов неуловимо-малых живых существ, разве это не показалось бы самой странной метафизикой?
— И в такие существа, подобные клеткам, вы хотите повидимому превратить человеческие личности?
— Нет, этого мы не хотим. Клетки организма не сознают того целого, к которому принадлежат; скорее с ними сходен, поэтому, современный тип личности. Мы же стремимся именно к тому, чтобы человек вполне сознал себя, как элемент великого трудового целого.
Мэнни встал и несколько минут молча ходил по комнате, затем остановился и сказал:
— Очевидно, что такое обсуждение ни к чему нас не приведет. Как же нам поступить? Согласитесь ли вы разделить полномочия с другим помощником так, чтобы вам принадлежал весь технический контроль, а ему — административный?
Он несколько тревожно взглянул на собеседника.
— Очень охотно, — отвечал тот, — это всего удобнее.
— Благодарю вас, — произнес Мэнни. — Я опасался отказа.