— Я не знаю, возможно ли это. Но это унизительно, Арри!
— Ты — мать. Для матери все возможно и ничто не унизительно.
Она подняла голову.
— Я не очень верю. И… надо подождать, Арри. Я предчувствую, что тут будет что-то новое; чего мы не предвидим.
В это же самое время Мэнни один нервно ходил из угла в угол. Он ожидал Нэтти, чтобы дать ему последние инструкции перед поездкой; он испытывал странное волнение и, сам не замечая, думал вслух:
«…Я не увижу его несколько месяцев… Как я к нему привязался… У меня сжимается сердце… Ребяческая сентиментальность!.. Мне будет не хватать его, и будет темнее… У него лучистые глаза. Это — глаза Нэллы…»
Он остановился и глубоко задумался.
Послышались шаги в коридоре, стук в дверь. Вошел Нэтти. Начался деловой разговор. Когда они обо всем условились и Нэтти собрался уходить, Мэнни, после секунды колебания, остановил его.
— Я хотел спросить вас о другом. У вас есть портрет Нэллы?
— Есть, и со мной. Я взял его, потому что уезжаю вечером. Вот он.