I
Птеродактиль - это летучая ящерица, существо, совмещающее в себе черты птиц и пресмыкающихся. Птеродактили жили на земле несколько миллионов лет тому назад. В те времена ящеры были царями природы. Землей и морем владели страшные, неуклюжие гиганты, перед которыми современные нам крокодилы - жалкие карлики, не заслуживающие внимания, карикатурный намек на минувшее величие. Воздух был царством птеродактилей. Эти странные драконы с зубастыми клювовидными челюстями, с крыльями, напоминающими и птиц и летучих мышей, с телосложением ящериц, развивших мускулы для летания, выполняли ту роль в природе, которая в наше время принадлежит соколам и орлам.
Птеродактилей нет больше среди животных земли, - их истребил естественный подбор.
Естественный подбор - это разрушающая и созидающая стихийность природы, это сила смерти и размножения, это закон жизненной борьбы, беспощадно разрушающий все противоречивое, все нестройное, и тем самым расчищающий путь для высшей жизненной гармонии. Это - раскрытое наукой единство, в котором сливаются и Мефистофель, "все отрицающий с полным основанием, ибо все возникшее достойно гибели", и Дух Земли, "на станке времен непрерывно ткущий живую одежду" Единой Вселенной. Естественный подбор - это логика жизни.
Естественный подбор убил птеродактилей за то, что они были жизненно-нестройны. Они были слишком неуклюжи и рептильны, чтобы владеть обширным, светлым царством воздуха. На место птице-ящеров логика жизни поставила настоящих птиц, в которых все создано для полета, и ничто - для того, чтобы пресмыкаться.
II
Плохо жилось на земле последним поколениям птеродактилей.
Когда они поднимались в воздух и искали там добычи - их повсюду предупреждали, повсюду из-под самого клюва выхватывали лучшие куски новые конкуренты, их двоюродные братья и сестры, легкие и ловкие птицы.
Когда они садились на землю и пытались там вознаградить себя за воздушные неудачи - там их обижали бескрылые рептилии, ящеры и змеи, более привычные и опытные в деле ползания, не стесненные летательным аппаратом.
Птеродактили сильно негодовали. Они говорили: "Это возмутительно. Мы, разносторонние, сложные существа, стали какими-то пасынками Естественного Подбора. Он признает только птиц и пресмыкающихся. Этих односторонних, узких животных он кормит и развивает, в каждом поколении ухитряется найти полезные уклонения, которые тщательно закрепляет, давая усиленно размножиться их представителям. А нас он просто морит голодом и игнорирует, предоставляя нам постепенно вымирать. Для него существуют только Соколы и Ужи, Соколы и Ужи, ими одними он интересуется, за их борьбой следит, - как будто мы, Птеродактили, совсем не участвуем в великой жизненной борьбе. Это грубый, плоский схематизм: птицы в воздухе, гады в болотах, - как будто нет на лицо высшего объединяющего синтеза в нашем образе".