Г. Булгаков делит предсказания на три разряда. Когда лица несимпатичного г. Булгакову лагеря "точно определяют наступление будущих событий" с указанием "пункта пространства и времени", то это -- "знахарство и шарлатанство" {"Капитализм и земледелие", последняя страница.} (интересно знать, какие предсказания Маркса имел в виду г. Булгаков, относя к нему эти любезные выражения?). Бели лица того же лагеря пытаются наметить вероятные результаты выступающих в данное время тенденций, то это -- "общее место, игра ума, лишенная серьезного значения" ("Теория прогресса", с. 12). Если же, наконец, сам г. Булгаков делает то же самое, то это -- "своего рода импрессионизм, не столько научный, сколько художественный синтез, имеющий субъективную убедительность, но с полною наглядностью убедительно недоказуемый" (с. 14) {Если читатель найдет нужным проверить наше сжатое изложение взглядов г. Булгакова на предсказания, то пусть сравнит заключение упомянутой его диссертации со с. 11--15 разбираемой статьи.}. Мы не смеем выражать притязания на "художественный синтез", подобный синтезу почтенного экономиста, и не сомневаемся, что в лучшем случае наши предвидения будут отнесены г. Булгаковым ко второму разряду. Но мы полагаем, что констатировать фактически проявляющиеся тенденции -- значит констатировать факты, а делать на основании этих фактов выводы о будущем, поскольку нам нет основания ожидать немедленного прекращения найденных тенденций,-- значит делать вероятные выводы о будущем. Кроме того, для читателя, который склонен классифицировать предсказания именно с точки зрения их исполнения или неисполнения, мы напомним, что не раз уже исполнялись предсказания русских "учеников" как относительно развития того или иного общественного класса, так и относительно выступления на сцену тех или иных идейных течений и даже -- что в данный момент имеет для нас специальное значение -- относительно эволюции того или иного идеолога (как это было хотя бы по отношению к наиболее серьезному и крупному писателю ех-марксистского течения).
Но раз уж дело дошло до предсказаний, нам нет основания ограничиваться одним г. Булгаковым -- не меньший интерес представляет вероятная эволюция его почтенного сподвижника г. Бердяева.
Прежде всего, чтобы у читателя не могло оставаться сомнения относительно нашего права "предвидеть", мы укажем на явно переходный характер теперешнего настроения или, вернее, теперешних настроений того и другого автора.
В самом деле, что находим мы в нынешнем психическом состоянии г. Бердяева, в его "эмпирическом я", выражаясь его слогом?
Проповедь веры в метафизику и сознательная квалификация построений метафизики как "воздушных замков" {"Борьба за идеализм": "Мир Божий", 1901, с. 6.}; признание научного эволюционизма и невероятные рассказы об эволюционистах, похожие на наивные повествования наших предков о людях с собачьими головами {Там же и в "Проблемах идеализма", с. 103, 108, 112.}; признание "социальной зависимости" идеологии от экономики и в то же время "духовной ее независимости" {"Борьба за идеализм", см. цит. выше.}; вера в безграничный прогресс и стремление указать для него пределы, дальше которых он "не может и не должен идти" {"Проблемы идеализма", см. выше.}; принципиальное признание демократии и представление о вечной необходимости "духовной аристократии" {"Проблемы идеализма", с. 127--129, см. цит. выше.}, и т. д., и т. д. Ясно, что дело не может долго оставаться в таком виде. Между феодально-статическими элементами психики г. Бердяева, с одной стороны, и ее демократически-эволюционными элементами--с другой, должно произойти взаимодействие, при котором они взаимно сгладят друг друга. Что же тогда получится? Нечто среднее, а что именно --на это дают ясное указание следующие места из последней статьи г. Бердяева:
"То новое идеалистическое направление, к которому я себя с гордостью причисляю, выводит необходимость освободительной борьбы за "естественное право" из духовного голода интеллигентной души" (с. 135).
"Либерализм по своей идеальной сущности ставит цели: развитие личности, осуществление естественного права, свободы и равенства; коллективизм же открывает только новые способы для более последовательного проведения этих вечных принципов. Тенденция к социально-экономическому коллективизму обозначилась как пригодное и даже необходимое средство, но этический и вообще духовный коллективизм с этим не связан и сам по себе есть страшное зло" (с. 118, прим.).
Здесь исходная точка всей путаницы, характеризующей воззрения г. Бердяева, и здесь же указание на тот конечный пункт, в котором должна совершиться их гармонизация. Перед нами идейный представитель класса "интеллигентного" и в то же время испытывающего только "духовный голод", материально же, очевидно, удовлетворенного. Этот класс есть, как известно, буржуазная интеллигенция. Этому классу в современном обществе свойственны определенные исторические тенденции, обозначаемые термином "либерализм". Что именно сюда стремится алчущая душа г. Бердяева, это становится еще яснее из второй цитаты, в которой либерализму присваивается исключительная и потомственная привилегия на "идеальную сущность" и дается решительный отказ в таковой сущности другим идейным течениям. В то же время само собой разумеется, что многочисленные феодальные элементы психологии г. Бердяева, отмеченные нами выше, не могут пропасть бесследно, и определяют собою известную окраску, свойственную именно правому крылу либерального течения.
Но, скажет читатель, а куда же денутся те элементы психологии г. Бердяева, на которые указывает его замечание о "пригодном и даже необходимом средстве"? На наш взгляд, в этом замечании есть недоразумение: г. Бердяев не всегда, как мы видели, вполне ясно себя понимающий, говорит здесь по привычке к абстрактным формам выражения о принципах, вместо того чтобы говорить о представителях этих принципов, произойдет самое незначительное изменение в формулировке: одни группы, по своей идеалистической сущности, "ставят цели", а другие являются "пригодным и даже необходимым средством для осуществления этих целей". Тогда концы сойдутся с концами и воцарится гармония... { Прим. 1906 г. Из-за цензуры здесь мысль была выражена неясно. Она такова: буржуазная интеллигенция в лице гг. "идеалистов" будет "ставить цели", а пролетариат и вообще народ послужит пригодным и даже необходимым средством для их достижения.}
Иначе обстоит дело с г. Булгаковым. У него мы констатировали преобладание других элементов средневековой психологии, не светски-феодальных, а католических. При этом основные формы мышления у него гораздо определеннее, благодаря чему, несмотря на множество противоречий, получается впечатление некоторой относительной цельности; и оно еще более усиливается вследствие известной выдержанности тона и стиля его последних статей -- тона, в общем напоминающего приблизительно акафист. Сюда надо прибавить ярко выраженные националистические тенденции, на которых мы не могли остановиться ближе, так как им уделено мало места в разобранной нами статье, но которые как нельзя яснее выступают в предыдущих статьях почтенного автора {"Параллели" в сборнике "Литературное дело" и "Иван Карамазов" в "Вопр. философии и психологии" за 1903 г. Вообще же национализм г. Булгакова достаточно подчеркивается его преклонением перед Вл. Соловьевым.}.