У г. Булгакова есть также немало ярко-прогрессивных фраз, но... какою тонкою нитью связаны они с его основными принципиально-реакционными мистико-метафизическими воззрениями. Вся прогрессивная по тенденциям часть его статьи обосновывается следующим образом.
"Если мы признаем, что история есть лишь раскрытие абсолюта, то тем самым мы уже признаем, что в истории не царит случайность или мертвая закономерность причинной связи; здесь есть лишь закономерность развития абсолюта. Причинная закономерность истории получает значение только служебного средства для целей абсолюта. И если абсолют есть синоним свободы, то метафизика истории есть раскрытие принципа свободы в истории, его победы над механическою причинностью" (с. 35).
"Если абсолют есть синоним свободы" -- на это "если" опирается все, что в статье г. Булгакова имеет отношение к "свободе", и, однако, в ней не делается никакой попытки обосновать это "если", обосновать хотя бы "метафизически" (т. е. чисто словесно). Время перетрет эту нить, и все, что механически привешено на ней к "абсолюту", отпадет само собой, потому что не находится ни в какой органической связи с неокатолическими основами и даже прямо им противоречит. Тогда г. Булгаков явится желанным гостем для той влиятельной группы современного общества, которой близки эти "основы" и, развернувшись в более благоприятной для себя атмосфере, выступит блестящим "любимцем богов и аграриев", как прозвали немцы своего покойного министра Микеля, который в дни пылкой молодости находил слишком умеренным самого Маркса. Уже сейчас у почтенного экономиста намечается порой довольно ясно своеобразно "беспристрастная" точка зрения на классовую борьбу за и против буржуазии, та именно точка зрения, на которую становятся довольно охотно аграрии, когда борьба не затрагивает их непосредственно неприятным образом. Приведем особенно характерное в этом отношении место:
"...Классовая борьба является формой отстаивания прав на участие в благах жизни. При распределении этих благ есть обделенные и обделившие (буржуа имущие и неимущие, как выражался наш Герцен), но, с этической точки зрения, обе борющиеся партии равны между собою, поскольку ими руководит не этический и религиозный энтузиазм, а чисто эгоистические цели" (с. 25--26).
Мы не станем разбирать эту мысль по существу и останавливаться на выяснении такого, например, вопроса: можно ли признать этически равными "эгоистическую" борьбу за развитие, даже без энтузиазма, и таковую же борьбу за паразитизм, хотя бы с большим "энтузиазмом" (ибо он возможен при всякой классовой борьбе -- вспомним французских аристократов, геройски умиравших в дни революции). Мы только отметим, что это -- точка зрения третьего класса (например, землевладельцев), который часто смотрит со стороны на борьбу двух первых, буржуазии и пролетариата, и поддерживает в своих интересах иногда тех, иногда других -- нет надобности пояснять, которых чаще.
Читатель мог видеть, что наши "предвидения" сводятся к констатации тенденций, фактически наблюдаемых в произведениях того и другого автора, но только пока еще не сведенных к гармоническому единству. Мы верим в интеллектуальную силу наших почтенных оппонентов и не сомневаемся, что они сумеют в не очень далеком будущем достигнуть этого сведения к единству, причем их теоретическая и публицистическая деятельность много выиграет не только в смысле формальной цельности, но -- мы совершенно искренно говорим это -- и в смысле объективной полезности.
Но, спросит нас читатель, если вы не сомневаетесь в этом, то не все ли вам равно -- немного раньше или немного позже выяснится дело, и зачем браться за такое рискованное дело, как "предвидения". Ах, читатель, вот уж сколько времени мы и люди, близкие нам по духу, находимся в нелепом положении человека, который денно и нощно принужден повторять одну и ту же молитву: "Избави нас, Боже, от друзей, а уж с врагами мы как-нибудь сами справимся". До сих пор наши почтенные противники продолжают выдавать за самую новую марксистскую критику то, что так давно было принято считать старою буржуазною догмой; до сих пор они угрожают "выделить здоровые и жизненные элементы марксизма", не понимая, насколько неразумна и безнадежна такая операция по отношению к живому развивающемуся организму; до сих пор, занимаясь главным образом борьбой против марксизма, они называют себя критическими марксистами. Из всего этого проистекает крайне вредная путаница, распутать которую тем труднее, что обе стороны имеют далеко не в равной мере объективную возможность высказываться... {Это было написано в 1902 году. С тех пор гг. ех-марксисты перестали злоупотреблять чужой фирмой.
Дополнение 1906 г. Г. Бердяев теперь пишет в журналах правого крыла либералов-"кадетов" и занимается преимущественно борьбою против социал-демократии. Г. Булгаков еще не дошел до аграриев (революционная эпоха замедляет движение вправо), но его клерикализм принимает все менее "просвещенный", все более православный оттенок.}
Наша цель будет достигнута, если для читателя станет ясно, насколько принципиально различны оба мировоззрения, насколько мало совместимы с основами современного идейно-классового движения те средневековые элементы, которые ему стараются со стороны навязать. Наша, цель будет достигнута вдвойне, если нам удастся ускорить развитие самосознания наших почтенных противников и приблизить тот желанный момент, когда благочестивые гг. неокатолики и благородные гг. феодалы воздушных замков поймут наконец самих себя и решительно заявят: "Что нам Гекуба?"12