и неровно стучит сердце девушки, и непонятное волнение передалось ей.
-- Да, королева!.. -- ответила Урания. -- Я почти нашла его...
Мессалина закрыла глаза. Внутри колыхались и звали к чему-то сладко-неизведанному новые проснувшиеся желания... И среди них закрадывалась мысль: может быть, -- действительно, они сами виновны в том, что не сумели найти на земле счастья.
Выходя из храма, она крепко опиралась на твердую руку Урании -- как бы прося поддержки, -- и все время в ушах её звенели смутные сладкие слова...
* * *
Видеть Уранию, наслаждаться игрой её лица и глаз, слушать её речи и не столько речи, сколько певучий ласкающий звук её голоса, стало для Мессалины потребностью. С утра она уже посылала за Уранией. Девушка почему-то неохотно исполняла её просьбы, обещая, что зайдет днем, и ссылаясь на то, что утро она посвящает работе -- научному исследованию любви... Но королева настаивала. Урания являлась, -- и у неё был смущенный вид.
-- Что с тобою, дорогая девушка?.. -- беспокоилась Мессалина, усаживая Уранию около своей постели... Или что тебя расстроило?.. Почему утром ты не такая -- как всегда?..
-- О нет, королева!.. -- отвечала, оправляясь от смущения, Урания. -- Просто -- я слишком погружена в свои мысли, и мне трудно возвращаться к действительности...
-- Ты ничего не скрываешь?.. Нет ли у тебя невысказанного горя?.. И почему ты предпочитаешь проводить дни в одиночестве, -- не любишь ни танцев, ни тех увеселений, которыми развлекаются здесь другие?.. Что же ты молчишь?.. Или чем-нибудь я возмутила спокойствие твоей души?..
-- Не волнуйся, королева... Только не ты!.. -- спешила ответить девушка с любовью, почти с мольбой глядя на Мессалину... -- Твоя тревога болью входит в мое сердце...