-- Мессалина!.. Моя дорогая, моя единственная Мессалина!.. Я готов умереть, если бы нужна была моя жизнь... Но зачем нам поддерживать заблуждение, которое все равно -- рано или поздно -- рассеется среди женщин?.. И когда я пришел к вам первый раз, не человека ли ты увидела во мне? И не человека ли полюбила прежде, чем я открылся тебе, как мужчина?.. Нет, пусть мы предстанем на суд всех женщин, и они решат, -- жить нам, или быть преданными казни?..
Мессалина опустилась на колени около окна и простонала:
-- Что ты со мной сделал, юноша?.. Что сделал?..
-- Пусть женщины поймут, что законы естества непреложны, только надо уметь ими пользоваться и любить в человеке прежде всего человека, а не мужчину или женщину... И пусть нас судят!..
-- Да, -- судят... -- покорно -- как во сне -- повторила за ним Мессалина...
А за дверью прокравшаяся Кассандра с бессильной злобой ударяла себя в грудь и восклицала:
-- Горе нам!.. Горе нам!.. Я всегда говорила, что появление Гермеса предвещает бедствия!.. О, я знаю женщин!.. Разве поднимется у них рука, чтобы предать их казни?.. И разве не захотят они сами подобного же счастья?.. О-о, горе, -- царство женщин разрушилось!..
Источник текста: журнал "Пробуждение" No 22, 1916 год.