-- Я -- Гермес, -- простой рыбак... -- спокойно ответил юноша с каштановыми волосами. -- Мой отец занимался тем же промыслом и в наследство завещал мне любовь к морю и несколько песен, от которых у девушек вырастают крылья любви... Хотите, я спою вам одну из них, -- лучшей вы никогда и ни от кого не услышите в жизни?..
-- Несчастный!.. Разве ты не знаешь, что ожидает всякого, кто осмелится ступить ногой на этот зачарованный остров?.. Или, может быть, ты один из тех отчаявшихся, которые уже ничего не хотят от судьбы, кроме могильного мрака...
-- О, нет, зачем же?.. Я очень люблю жизнь и её радости... -- ответил юноша... -- И уже потому не хотел бы умереть, что у меня есть невеста Урания, -- девушка, которая своей красотой затмила бы всех женщин вашего острова. С нею я был счастлив так, что нам завидовали даже боги. Но Урания послала меня к вам посмотреть, правда ли, что у вас тот обетованный рай, о котором и во сне и наяву грезят женщины. Если это так, то она покинет землю и прибудет сюда. Если же нет, то я надеюсь вернуться к ней и дать ей то счастье, которого вы, к сожалению, не могли найти на земле... Не так ли, девушки?..
-- Безумный!.. Ты более не вернешься на землю!..
-- Значит, у вас нет счастья!.. -- твердо ответил рыбак и обвел глазами окружающих его. -- Значит, у вас нет свободы и справедливости!.. Я так и знал... И когда я уезжал с земли, то сказал Урании: "Единственная моя!.. Если я не вернусь обратно, то знай, что нет на острове женщин волшебного рая... Все, что доносится к нам волнующими слухами о их жизни, -- есть лживый бред... Недаром же они так боятся, чтоб правда о них не достигла земли!.. Разве скрывают, когда хорошее?..".
От укоризны краска обиды выступила на щеках женщин. Но они засмеялись надменным смехом и сказали:
-- Неправда!.. С тех пор, как мы покинули землю, счастье витает с нами даже во сне... За злые же слова свои ты будешь наказан тем, что умрешь...
Вечером был созван суд, на котором участь незнакомца должна была решить сама королева.
Мессалина взглянула на Гермеса долгим испытующим взглядом, как умела смотреть только она одна, и сказала:
-- Рыбак!.. Так ли твердо ты любишь Уранию, что готов умереть за нее?