Красивый шелковый туниконъ, — до колѣнъ, чтобы не стѣснять движеній, — свободно и легко облегалъ ея стройныя формы. Распущенные черные волосы волнистыми прядями упадали на спину. И ароматомъ тонкихъ и нѣжныхъ духовъ вѣяло отъ нея.
— Очень рада видѣть тебя, милый Фриде, — сказала она, цѣлуя мужа въ большой и выпуклый, — точно изваянный изъ мрамора, лобъ. — Ты мнѣ нуженъ для одного важнаго дѣла…
— Я это предчувствовалъ, когда ты въ послѣдній разъ говорила со мной по телефоноскопу, — отвѣтилъ Фриде… — Признаюсь, меня немного удивилъ тогда твой таинственный видъ… Ну, въ чемъ же дѣло… Почему такая экстренность?..
— Я хотѣла такъ, мой милый, — съ кокетливой улыбкой сказала Анчъ… — Можетъ быть, это и капризъ, — но… иногда приходятъ желанія, отъ которыхъ трудно отказаться… Кстати, гдѣ мы встрѣчаемъ сегодня ночью Праздникъ безсмертія?.. И сегодняшній же день, если ты помнишь, исполняется ровно восемьдесятъ три года со времени заключенія между нами брачнаго союза…
— Однако, — подумалъ про себя Фриде и съ неохотой отвѣтилъ:
— Не знаю!.. Я еще не думалъ объ этомъ.
— Но, конечно, — мы встрѣчаемъ его вмѣстѣ? — съ легкой тревогой спросила Анчъ…
— Ну, разумѣется, — отвѣтилъ Фриде… И отъ того, что непріятное чувство разливалось внутри его, — онъ поспѣшилъ заговорить о другомъ:
— Въ чемъ же твое важное дѣло?
— Сейчасъ сообщу, мой милый… Я хотѣла приготовить къ новому тысячелѣтію сюрпризъ. Идея, съ которой ты познакомишься, вотъ уже нѣсколько десятковъ лѣтъ занимаетъ меня и, наконецъ, только теперь вылилась въ окончательную форму.