Пароход "Аскольд" стоял в Нижнем почти трое суток.
Время было ярмарочное, и матросы беспросыпу пьянствовали: бродили шумной ватагой по ярмарочной площади, смотрели "Петрушку", пили кислые щи в ларьках, позвякивали кисетами с серебром и рассыпали во все стороны весёлые шуточки и бурлацкую брань.
В Азиатском переулке случился на второй день скандал. Около одного из увеселительных домов матрос Сенька Голотур, Самарский "горчичник", драчун и забулдыга, молодой рыжеголовый парень, затеял ссору с проезжими персами.
Ссора вышла по пустякам, вздорная и дурашная.
Матросы в игривом настроении возвращались на ночевку. Шли с разухабистой песней, которую горланили, не обращая внимания на угрозы унтер-квартала:
Во-олга мать моя родная!..
Из певцов особенно отличался Голотур. Напруживая широкую сильную грудь, он брал отчаянные ноты высоким звонким тенором, гикал, вкладывал в рот два пальца и по-разбойничьи свистал:
Что ж вы, братцы, прий-уныли!..
Эй ты, Филька, ч-чёррт пляши!..
Потом он приседал казачком на землю, топотал, лихо выбрасывал ноги, хлопал в ладоши, кружился кубарем и, стремительно вскочив, отбивал по сухой земле четкую рассыпчатую дробь.