Капитан, багровый от гнева, подался к Голотуру и резким сильным движением швырнул его вперед в пролет.
Голотур мелко пробежал несколько шагов, остановился в конце пролета и оттуда угрожающе стал кричать:
-- Не имеете правов толкаться и что касаемо грубого обращения!.. Бить себя тоже не позволю!.. Ноне нет таких законов!.. Што мы, крепостные, што ли?.. Не очень себе задавайтесь, а то, ведь, и я могу такое исделать, -- памятку на всю жизнь дать...
Капитан, переводя гневно взгляд то на него, то на женщину, с сознанием своей власти, проговорил:
-- Я свои права знаю!.. Нахлещетесь винища, а потом обязан-ностей не исполняете... С вами норовишь по-человечески, а вы -- хуже скотов!..
* * *
За Богородском Волга шире и быстрей. Стремительная Кама вливает в нее свои холодные бурные воды, и несколько верст обе эти реки -- как две родные сестры -- рокочут в однобережье, пока не сольются вместе.
Женщина в горошковой кофте сошла на одной из пристаней. Следом за ней куда-то исчез и Голотур. Его потребовал к себе капитан, но нигде не могли его найти. Искали и в машинном отделении, и багажном, и по классам, -- он пропал -- как в воду канул...
-- Недоброе задумал!.. -- говорили знавшие его нрав товарищи...
-- Ока-азия!.. Не иначе, как с озорством наш Сенька объявится!..