-- Поступила в труппу в Саратове... Первый сезон играю здесь, -- второй в Казани.
Казанцев был уверен, что Фелицын также в Саратове, и ревность угнетала его. "Произошло между ними объяснение, или нет?.." -- спрашивал он сам себя.
Он отгонял эти ненужные мешающие мысли:
-- Не все ли равно?.. Какое мне дело до них?.. В сущности, раз все кончено, то глупо и бесполезно ревновать...
Но где-то в уголке души сверлила мысль...
"А, может быть, еще не все кончено?.. Не все!.."
После письма жены Казанцев взял дневник, который он время от времени вел, и занес в него следующее:
"Странное и противоречивое существо человек!.. Вот уже месяц, как я с детьми... Чувствую, что в мою жизнь входит что-то новое, светлое и умиротворяющее душу... Я обновляюсь, воскресаю, хочу любить весь мир. Почему же, после письма Вали, в меня вошла ненужная, мешающая жить, злоба. Когда мы прощались, я был полон самых добрых желаний к ней. Откуда же вражда?.."
Сторож Наум суетился в комнате возле печи, подкладывал дрова и раздувал огонь. Казанцев издали любовался его спокойными самоуверенными движениями, его могучей фигурой с широкой крупной спиной. Видно было, что в молодости это был богатырь.
"Вот у таких людей, как Наум, все ясно. Нет ни терзаний, ни сомнений, потому что жизнь их проста и наполнена непосредственной близостью к природе."