К вечеру приехал фельдшер... Как всегда он был стремителен и весел.
-- Воскресший из мертвых!.. -- приветствовал он о. Герасима... -- Как себя чувствуете?.. Вел-ликолепно!.. Пульс восстановлен!.. Теперь быстро на поправку пойдете... А я, ведь, к вам сразу по двум делам: на вас вот взглянуть и еще холерный барак в Суховедринке открываем... Не слышали?..
-- Поздненько вы хватились... поздненько!.. -- сказал о. Герасим...
-- Что ж делать?.. Лучше поздно, чем никогда!.. Средств, батюшка, не было... Откуда у нашего земства деньги?.. Сами, батюшка, знаете, все с тех же мужиков!.. Вот и теперь нехватки... Даже гидропультов настоящих нет!..
-- Знаете что... -- сказал неожиданно о. Герасим... -- У меня есть пятьдесят рублей... Не хотите ли их взять?.. На доброе дело!.. А?.. Тонечка, подай-ка мне деньги!..
Петр Иванович изумленными широко раскрытыми глазами смотрел на него.
Антонина Васильевна сняла с гвоздика висевшую на стене большую кожаную сумку.
Отец Герасим стал выбирать из нее серебряные рубли и мятые засаленные мужицкими руками бумажки. А в уме бродили разные мысли:
"Надолго ли сохранятся в нем его благие порывы?.. Найдет ли он поддержку в Тонечке?.. А в других товарищах -- священниках?.. И не опустится ли он так же, как и многие прочие?..".
И даже страх охватил его от мысли, что вот когда-нибудь потом, -- может быть, скоро, душа его потеряет ту светлую высшую радость, которую сейчас нечаянно нашла.