Он улыбнулся от того, что так легко нашел мыслью нужную и важную истину...
"Ведь, я раньше и не жил по настоящему-то!.. -- продолжал он... -- Ну, что -- если бы я умер?.. Что осталось бы для души?.. Ничего!.. Разве я знал настоящую радость?.. Нет!.. Стуколки, граммофоны, вечеринки -- разве это нужно для души?..
Тонечка не понимает этого!.. Славная она!.. Как самоотверженно ухаживала она за мной, -- но не понимает!.. И я сам виноват!.. Разве и с нею я жил так, как нужно?.. Нет... Мы жили для себя, для хозяйства, для тела, -- и не для души... Почему это так?.. За четыре года я даже ни разу не поговорил с нею по-настоящему ни о чем высоком и духовном... Почему?..
Надо иначе жить... иначе!.." -- решил он.
И когда Антонина Васильевна вошла в кабинет, она заметила в лице о. Герасима выражение какой-то особенной просветленной ясности.
-- Ну, вот и хорошо, что тебе лучше, -- радостно сказала она и нежно взяла его за руку...
-- Да, да, Тонечка!.. -- мягко и умиротворенно заговорил он... -- А главное хорошо, что я себя совсем другим человеком чувствую... Знаешь, -- хочется сделать что-нибудь хорошее, -- для души!.. Забыли мы душу, Тонечка!.. За суетой да заботами забыли!..
-- Что ж, Геня, -- покорно ответила она... -- Доброе дело сделать можно... Когда иные люди от смерти избавляются, то даже большие обеты перед Богом дают...
-- Обеты, Тонечка, не то... Не о том я говорю... Не сегодня только и не завтра, а всю нашу жизнь перестроить нужно!.. Для души... Понимаешь?..
От слабости и волнения, ему стало трудно договорить начатую мысль.