Жертвы! Вот она где, романтика богов! Недаром у этого юноши блестят по-детски глаза, когда он рассказывает! Борьба и возможная опасность воодушевляют его. В нем еще живут инстинкты дикаря!
— Конечно, есть опасность и от зверей, — продолжал меж тем молодой человек. — Пока мы здесь, уже два раза пришлось иметь дело с белыми медведями: нарочно для этого ездили дальше на север, ближе к океану. Здесь, кажется, их нет.
— Вот, вот — думалось профессору, — опасность влечет теи так же, как когда-то троглодита. Нет, положительно человеческое не умерло в человечестве!
— Хорошо бы посмотреть их, этих северных белых хищников, — мечтательно проговорила Ли с какой-то особенной интонацией в голосе.
— Это можно устроить, — обрадовался любезный хозяин. — У нас на сотню газовых выбрасывателей есть два «метеора». С помощью одного из них мы через двадцать минут будем у берега океана, где белых медведей сколько угодно. Говорят, что они изредка забредают и сюда, почти к краю ледяных полей, но наверняка их можно встретить только там. Я сейчас переговорю с начальником сотни.
Через 5 минут было получено по радиотелефону разрешение на «метеор», и все трое во главе с хозяином хижины, которого, оказалось, звали Марио, направились к штабу, — место, из которого шло управление всей системой батарей. Эта своеобразная «главная квартира» была такой же точно хижиной, как и все остальные, только около нее был ангар для «метеоров», да на крыше торчали мачты отправительной радиостанции. Ни «пушки», ни белых снарядов здесь не было — начальник сотни руководил общей работой и производил метеорологические наблюдения, не занимаясь стрельбой непосредственно. У него было два помощника.
— Марио, — сказал начальник, — аппарат доверяю тебе, но с условием, что через четыре-пять часов вы все будете здесь. Не забудь местонахождение нашей сотни.
— Будь спокоен. Как всегда, я помню только долготу. Широта для меня — край льдов.
— При возвращении не попади под обстрел, как «Геркулес». Через четыре часа начнется новый выпуск газовых снарядов.
«Метеор» был тщательно осмотрен, особенно долго возился Марио у так называемого «глаза» воздушной машины. Этот «глаз» представлял собой удивительный аппарат, который сигнализировал вспышкой света, если на линии его полета впереди находилось какое-нибудь твердое тело: гора или другое воздушное судно.