— Я. Куда это мы попали?
— В трещину. Если один из этих хищников свалится сюда, нам с ним не сладить. Ты не ушибся?
— Кажется, оцарапал щеку и руку. А где Марио?
— Рядом со мной. Он, кажется, сильно разбился. По-моему, он без сознания.
— Ну, я иду к вам. У меня кое-что есть, чтобы привести его в себя.
Пробираясь на голос Ли, профессор обнаружил, что в эту сторону трещина расширялась до двух-трех метров. Ли зажгла карманный фонарик.
Профессор подошел и занялся Марио, меж тем как Ли рассказывала о своих происшествиях. Оказывается, они не видели ни одного медведя, и только на обратном пути, уже совсем близко к стоянке, когда отчетливо был виден сигнальный фонарь профессора, неожиданно наткнулись на стадо белых хищников. Они не трогали их, но звери были, повидимому, чем-то возбуждены и напали на людей. Нападение было столь неожиданно, что Марио едва успел пустить одну или две искры. Одни из хищников схватил револьвер в зубы и, хотя сам погиб, но вырвал оружие из рук Марио. Ли была уверена, что Марио сам выпустил оружие от неожиданности и испуга. У нее же револьвера не было.
— Таким образом, мы теперь безоружны, — сказал профессор, — ибо мой револьвер тоже погиб самым печальным образом. И вдобавок мы на пятнадцатиметровой глубине в этой ледяной дыре. У меня такое впечатление, что охота на белых медведей не совсем приятное удовольствие. Во всяком случае достаточно рискованное. Ага, он, кажется, приходит в себя. Ну, что, каково?
Марио пришел в себя окончательно и начал жаловаться на боль в голове.
— Да, ты здорово разбил себе башку, — объяснил профессор. — Я отделался значительно лучше. Мы все трое живы, но что из этого? Сейчас темная ночь, а все оружие наше состоит из двух фонарей. Конечно, при удаче и фонарем можно набить медведю морду, но я твердо убежден, что этим не внушишь ему должного уважения к людям. В сущности наиболее убедительным средством был бы ралюм...