— А что, Чон, ты не заметил никакой особенности в верхнем песчаном слое? — на всякий случай спросил Мартынов.
— Он как будто толще всех других песчаных слоев в этом ряду.
— Совершенно верно, но это не главное. Главное то, что песок в этом последнем слое грубый. Это значит, что берег моря стал ближе, чем много веков назад.
Чон ничего не возразил на это, словно бы это его совершенно не касалось.
— Странный человек он, — подумал опять профессор. — То ли он ничего не знает, то ли притворяется, что не знает. А, ну-ка, пощупаем его насчет геологии. — А что, не знает ли Чон, почему имеет место такое странное чередование слоев в ваших часах: песок, глина и известняк? — вслух спросил он.
Старик ответил односложным и равнодушным «нет» и, переступая дрожащими хилыми ногами, стал спускаться вниз,
Повидимому, ему, профессору, придется сделать еще более разительные открытия в этом бесподобном мире. Но теперь он не мог отделаться от охватившего его презрения к гоми: эти рыбы-люди настолько неразвиты, что даже не знают, как решается квадратное уравнение. Существо, как бы высоко оно ни стояло во всех других отношениях, было существом низшего порядка, по мнению профессора, если оно не умело манипулировать с интегральными величинами, а тем более, если оно не знало азбуки математики.
Как же в таком случае гоми делают свои вычисления при гидроэлектрических сооружениях, при расчетах мостов, домов, судов, при установке всевозможных турбин и т. д.? Оказалось очень просто: ничего этого у гоми нет. Разве Токи видел где-нибудь подобные сооружения? Ничего такого странного, о чем он говорит, у гоми нет, в этом Чон может его уверить.
— Гоми делают себе пищу, одежду, — добавил Чон, — починяют и смазывают машины, делают лицевые аппараты, необходимые для плавания в воде, вот и все. Все необходимое дают им недра земли, и незачем делать им какие-то странные вещи, о которых ты говоришь.
Это был, повидимому, ленивый народ, живший только настоящим.