— Кроме того, гоми сами могут хорошо «ходить» в воде, им не надо машины.
— Это — сброд странных дикарей, — бормотал Мартынов, — и вместе с тем гоми управляют сложными машинами, делают изумительную, хотя и сильно вонючую химическую пищу и не менее изумительное одеяние. То ли они не дошли до того, что знаю я, то ли они утратили многое, удержав у себя минимальные познания, которые им необходимы. Они словно подавлены, им чуждо стремление к лучшему... Удивительные вещи придется мне поведать людям!
И профессор впервые за все время пребывания здесь ощутил ясное желание оставить гоми и перебраться к людям, — к настоящим людям, к солнцу и небу, память о которых жила в его мозгу.
Зеленый дворец в опасности
Последующие события произошли с головокружительной быстротой.
Неизвестно, кто первый из гоми заметил несчастье, — может быть, многие одновременно, а, может быть, никто. Во всяком случае еще задолго до суматохи профессор проснулся от ощущения холода на лице, руках и ногах, то есть, именно на тех частях тела, которые не прикрыта удивительной одеждой гоми.
Ощущение холода показалась профессору странным явлением, ибо никогда этого раньше он не испытывал здесь. Раздумывая над этим, он нажал рычажок с намерением получить свой завтрак, но, к его изумлению, за нажатием рычажка ничего не последовало: стена оказалась наглухо закрытой. Он попробовал ряд других рычагов на стене, но все безрезультатно: электрическая энергия, которая до сих пор действовала здесь бесперебойно, отказывалась служить теперь.
Единственное, что еще профессор мог делать по своему усмотрению, это — регулировать освещение. Ни один из многочисленных других рычагов не соглашался служить больше.
— Странная забастовка, — подумал профессор не без тревоги.
Ему чудилась за этим чья-то таинственная злая воля.