Да, при условии, конечно, если ему удастся его идея: закупорить трещину солью, если его динамо будет работать. В противном случае его куда-то поведут. Куда-то на юго-восток... Куда это, впрочем, загнала его судьба? Нет, с ним творится что-то изумительное! Сперва странный сон, затем странное пробуждение, Зеленый дворец... Когда-то он уснул или погиб в пещере от газа, а теперь принужден переживать странные события.
Где он, этот несчастный, убитый током? Посмотреть, что ли, на него?
Профессор вздохнул и с затуманенным сознанием отправился разыскивать труп убитого гоми. В голове все время неотступно вертелась мысль:
— Для чего мне эта сгоревшая рыба?
Одновременно с возвращением к Мартынову ясности мышления его часто посещали странные видения прошлого, при этом сознание его теряло свою отчетливость, окружавшая его обстановка расплывалась, мысль делалась туманной, непоследовательной. Повидимому, эти приступы были довольно продолжительны, и всегда после них он чувствовал сильную усталость, ослабление пульса, испытывал потребность в немедленном сне.
Это была несомненно болезнь, — таково было убеждение профессора, но он тем не менее всегда с удовольствием впадал в это странное состояние, в этот «транс» по выражению его самого: уж очень большое наслаждение доставляли ему эти видения! Правда, пробуждение от этого «транса» было всегда тяжелым, неприятным, настроение у него было в этих случаях подавленное, но до чего были оригинальны картины, которые рисовались его воображению во время подобного странного состояния!
В такие периоды полужизни, полусна Мартынов точно раздваивался: в то время, как его «подсознательное я» витало в оригинальном мире с яркими красками, голубым небом, с животными, лесами и т. д., он продолжал делать свое обычное дело в Зеленом дворце, то-есть, работал, ходил по мастерским, беседовал с гоми, заглядывал во все самые укромные уголки дворца и всегда при этом отыскивал что-нибудь новое, ранее им невиданное здесь.
Полусознательное состояние наступало для него всегда после усиленной мозговой работы, после волнений и нервных напряжений.
Так было и на этот раз.
Бродя по залам, он во втором ярусе наткнулся на Чона. Что это он говорит ему? Странно, что теперь профессору надо делать большие усилия, чтобы уловить смысл слов, сказанных Чоном. Как, однако, не похожа речь Чона на то море звуков и слов, которые наполняют профессора в это время! Да, Чон что-то бормочет, как будто выражает свое крайнее изумление. С таким же изумлением смотрит он на профессора.