— Здесь, как и всюду на земле, действительно живут теи.
Тут профессор припомнил, что, когда Эйс хотел употребить слово «люди», «народ», «человек», он всегда говорил «теи». Сам профессор часто употреблял это слово, но только в значении: люди.
Итак, надо полагать, Эйс ни про каких русских, немцев, французов не знает, для него существовали только теи. Он уверяет, что они всюду на земле... Городов нет... На море ни одного судна... Ни одной трубы не видно — значит, здесь нет ни фабрик, ни заводов...
— Но тогда я ничего не понимаю! — прошептал профессор. — Ничего не понимаю. Скажи, Эйс, только откровенно: не произвожу ли я впечатление ненормального человека?
И он выразительно стукнул себя по лбу.
— Дело в том, — продолжал он, — что в решительный момент на субмарине на меня напала моя обычная болезнь, о которой я тебе говорил уже. Мне стоило больших усилий сделать то, что я проделал. Но мне показалось, что морское купанье и вид солнца привели меня в себя. Я еще очень удивлялся этому. Но теперь меня начинает брать сомнение: у меня есть некоторые опасения за целость моего мыслительного аппарата.
— Я думаю, что ты не теи, но вполне нормален, хотя некоторые мысли у тебя и очень странные. И вообще у тебя есть ряд странностей, для меня пока необъяснимых. Например, ты спал до самого восхода солнца — часов шесть-семь.
Профессору вдруг стало смешно.
— У тебя тоже есть ряд чудачеств, — со смехом возразил он. — Я не думаю, что ты шутишь, но ведь, право же, после таких волнений, какие мы с тобой пережили, надо спать не меньше десяти часов. А ты говоришь про какие-то семь часов.
— Но дело в том, профессор, что я спал два часа с половиной.