Разобравшись, он нырнул и раз и другой, но Леньку не вытащил.
Испугались и все артельщики, свезли на берег Ленькино бельишко и решили соврать, что купался Ленька и сам потоп. Больной Петька за полбутылки взялся сбегать в село, покричать, что утонул, мол, чей-то мальчишка. Прибежал народ, с баграми с сетями, и в бокалдине, немного ниже по течению, изловили Леньку. Тело его было безобразное, грязное, синее со вздутыми водою ребрами.
Принялись мужики откачивать. Здорово качали, на облака хотели закинуть, вместе с рогожкой. Но Ленька никак не отживал. Бабушка все упрашивала мужиков не бросать рогожки, качнуть еще хоть разик. И когда измученные мужики срыву отпустили рогожку, брякнув Ленькино тело об землю, изо рта его фонтаном хлынула вода. Он забился в судороге, фонтан чистой воды прекратился, и пошла она тяжело, перемешанная с кровью. Ленька бился и хрипел с пеной на губах, как отравленный.
Всю дорогу, пока нес его Иван до дома, он лишь мотал головой, отказывался отвечать на вопросы. Ночью его рвало тяжело, все с кровью, прямо выворачивало нутро. Положила его бабушка на печку, укрыла разной ветошью и на коленях за него умаливала богородицу, лампадку ей зажгла. Не помогало. Приводила знахарку снять наговором испуг. А Леньке все не легчало.
Из страха, что бабка поколотит, не рассказывал он ничего про ловлю дубов с артельщиками.
* * *
Артельщики на нехорошем месте добывать больше не стали. Поторопился Матвей Иваныч разделать добытое да съехать дальше вниз по течению. Пока разделывали дуб, Иван-белый все навещал Леньку.
— Плох парнишечка… Помрет, смотри, — говорил он с сокрушением мужикам.
Егор, почесывая затылок, повертывался и ковылял за каким-нибудь делом, подальше от этих слов. Лука потряхивал своей серьгой в ухе и говорил:
— Знать, судьба… Уж кому от хвори помереть, тот не потонет.