ПОТАПЬЕВНА.
По чому знать, боярышня, подъ какою звѣздою ты родилася? Можа-быть ради тебя онъ и не вѣдь что сдѣлаетъ?
ДОБРОСЛАВА[съ досадою].
Мнѣ то и прискорбно, что онъ добро дѣлаетъ для меня, а не для справедливости; мнѣ то и прискорбно, для чево онъ не такъ великодушенъ какъ я ево воображала, и что не могу любить и почитать ево какъ бы желала. Какъ ты не разсудишь тово, Потапьевна?
ПОТАПЬЕВНА[къ Милоглядѣ подгорюнившись.]
Милогляда Радимовна, растолкуй мнѣ, что такое говоритъ она по своему?
МИЛОГЛЯДА[въ недоумѣніи.]
У нее всю по своему. Слышишь, говоритъ, какъ бы тебѣ сказать Потапьевна?... Слышишь такъ какъ бы.... любить ево желаетъ, а видѣть не хочетъ.
ПОТАПЬЕВНА.
И! боярышня! чево ты не затѣваешь? Вѣть онъ свѣтъ завоевалъ, вѣть мы всѣ у нево подъ властью, и по неволѣ будешь весела какъ заставитъ.