Виновата, отецъ мой!.. вотъ какъ было!... Милогляда Радимовна и я, боялись чтобъ ты не прогнѣвался на боярышню, за то что она ево милость[показывая на Піансофія] къ себѣ допустить не поволила... Жаль, жаль было боярышню.. Мы двое плачучи взгадали, чтобы Милогляда Радимовна говорила съ нимъ будто боярышня... а я тутъ же бы стояла будто ей мамушка.
АЛЕКСАНДРЪ.[съ усмѣшкою]
А онъ явился къ вамъ будто мудрецъ Греческой? такъ ли?
ПОТАПЬЕВНА.
Ево милость назвалъ себя мудрецомъ Греческимъ; а кто онъ таковъ мы не вѣдаемъ: не прогнѣвайся ты на простоту нашу.[кланяется.]
ПАНСОФІЙ[пожимая плечами.]
Я не виноватъ въ томъ, что меня обманули.
АЛЕКСАНДРЪ.
Я тебя въ томъ и не обвиняю.
ПОТАПЬЕВНА[ниско кланяясь.]