Подъ коимъ человѣкъ злодѣйствуя стеналъ,
Увидѣлъ съ ужасомъ утраченна имъ время,
Какъ пользы онъ искалъ и пользу истреблялъ,
Въ терпѣньи и враждѣ сталъ вѣкъ ему несносенъ,
Онъ собственнымъ своимъ былъ игомъ утомленъ;
Бывъ вреденъ ближнему и бывъ себѣ поносенъ,
Бунтующій въ немъ нравъ казался утоленъ.
Но тщетно онъ въ себѣ искалъ толикой власти,
Котрабъ собственной дала ему законъ
Привычкою ему его казались страсти