Но не Москва, а груда каменьев и пепла досталась неприятелю в роковой 1812-й год. Так точно и не Севастополь оставили мы нашим врагам, а одне пылающие развалины города, собственною нашею рукою зажженного, удержав за нами честь обороны, которую дети и внучата наши с гордостью передадут отдаленному потомству.
Севастополь приковывал нас к своим стенам. С падением его приобретаем подвижность и начинается новая война -- война полевая, свойственная духу русского солдата. Покажем Государю, покажем России, что дух этот все тот же, коим отличались предшественники наши в незабвенную Отечественную войну. Где бы неприятель ни показался, мы встретим его грудью и будем отстаивать родную землю, как мы защищали ее в 1812 году"... (2).
По отступлении на Северную сторону, русская армия была расположена следующим образом: правое крыло, под начальством генерал-адъютанта графа Остен-Сакена, частью на северной стороне рейда (кроме моряков, распределенных по береговым батареям, 10-я и 12-я пехотные дивизии, с 8-ю батарейными и 8-ю легкими орудиями), частью на Инкерманских высотах (11-я и 15-я резервные пехотные дивизии, 4-й стрелковый баталион, 8 батарейных и 16 легких орудий), и для наблюдения морского берега от Константиновского форта до мыса Лукулла, три сотни донских казаков и два эскадрона гусарского Его Императорского Высочества Николая Максимилиановича (Киевского) полка, под начальством командира донского казачьего No 57-го полка, подполковника Тацына. Центр, под начальством генерал-лейтенанта Липранди, частью в промежуточном лагере, между Инкерманскою и Мекензиевою позициями (4-я и 5-я пехотные дивизии, 2-й стрелковый батальон, 8 батарейных и 16 легких орудий), частью на Мекензиевой горе (16-я и 17-я пехотные дивизии, 6-й стрелковый батальон, 2 эскадрона Киевских гусар, 16 батар. и 24 легк. орудий, три сотни казаков); кроме того, 4 эскадрона Киевских гусар на р. Бельбеке, у сел, Зеленкиой. Левое крыло и общий резерв, под начальством генерала-от-артиллерии Сухозанета: на позиции в ущелье Юкара-Каралес: 7 батальонов 6-й пехотной дивизии, греческий легион Императора Николая I, рота 3-го стрелкового батальона, 8 батарейных и 8 легких орудий и 4 сотни донского казачьего No 22-го полка, полковника Валуева; на позиции при сел. Таш-Башты: Симбирский егерский полк, рота 3-го стрелкового батальона, 8 легких орудий и две сотни донских казаков, 22-го Валуева полка. На р. Бельбеке, при сел. Зеленкиой: 7-я, 8-я и 9-я пехотные дивизии (штаб 3-го пехотного корпуса в сел. Орта-Каралес); 14-я пехотная дивизия и три полка 7-й резервной дивизии, 40 батар. и 22 легк. орудий; три полка 2-й драгунской дивизии; 8 конно-батарейных и 16 конно-легких орудий; 3 сотни донского казачьего No 61-го, полковника Жирова, полка. В сел. Ени-Сала и у Мангупа донской казачий No 56-го полковника Золотарева полк; на р. Бельбеке, у сел. Биюк-Сюйрен, 2 батальона 6-й пехотной дивизии и две роты 3-го стрелкового батальона; на р. Каче: 1-я бригада 1-й драгунской дивизии, 8 конно-батарейных и 16 конно-легких орудий. Для охранения же нашего расположения с левого фланга, в случае движения неприятеля на Буюк-Езенбашик, в сел. Шуре поставлен Витебский егерский полк, с двумя легкими и двумя горными орудиями. От этого отряда выставлен сильный пост к сел. Биа-Сала и казачья застава в сел. Улу-Сала (3).
Русская армия, собранная у Севастополя, вместе с выздоровевшими из госпиталей, дружинами ополчения, стрелковыми и саперными батальонами, состояла в числе 11 5 тыс. человек; вообще же в Крыму у нас тогда было до 150 тыс. человек (4).
Войска наши, находившиеся в окрестностях Севастополя, вообще были расположены по линии, идущей вдоль северного берега Большой бухты, и далее чрез Инкерманские и Мекензиевы высоты и чрез хребет Хамли к истокам р. Бельбека, до сел. Таври. Союзная же армия простиралась от Байдарской долины, к сел. Чоргуну, и далее по р. Черной и по южному берегу Большой бухты. Число Союзных войск у Севастополя, по несогласным между собою показаниям иностранных писателей, не может быть определено в точности; но нет сомнения в том, что в них состояло более 150 тыс. человек одной пехоты (5).
По занятии Союзниками Севастополя, наступило затишье, до 7-го (19-го) сентября, в продолжении коего неприятель бросал ежедневно по нескольку ракет в Северное укрепление и на Михайловскую батарею; с наших же батарей огня вовсе не производилось: а со времени оставления Севастополя было обращено исключительно внимание на усиление батарей, возведенных на Северной стороне, для обстреливания рейда, севастопольских развалин и доступов с моря (6).
Союзники, владея морем и располагая значительным флотом, могли удобно направлять свои войска на различные пункты Крымского полуострова; но наступлению их в больших силах внутрь страны препятствовал недостаток в обозах, которые тогда только что изготовлялись для французской армии в Константинополе, а для английской в Синопе, да и те были в недостаточном количестве. В таких обстоятельствах, Союзники должны были ограничиться диверсиями, кои не могли иметь решительных последствий, но отвлекали от главного пункта действий часть наших войск. Надлежало обеспечить от неприятеля Николаев, где находились наши морские учреждения и запасы, а с другой стороны -- преградить Союзникам доступы чрез Геническ и Чонгарский мост. Сообразно тому, Южная армия генерала Лидерса, расположенная между Одессою и Николаевым, была усилена частью войск, стоявших в Крыму, и движение двух гренадерских дивизий, направленных к Севастополю, было на время приостановлено. Вообще же наши войска на юге были разделены следующим образом: 1) армия Лидерса; 2) гренадерский корпус генерал-лейтенанта Плаутина, у Перекопа; 3) наблюдательный корпус, генерала-от-кавалерии Шабельского, между Евпаториею и Симферополем; 4) главные силы, под начальством князя Горчакова, в окрестностях Севастополя; 5) наблюдательный Керченский отряд, генерал-лейтенанта К. К. Врангеля, и Генический отряд, генерал-майора Вагнера, в восточной части Крымского полуострова.
Выше уже сказано, что Союзники, по занятии Севастополя, за неимением средств для подвозов сухим путем, были принуждены оставаться на месте, ограничиваясь диверсиями. Желая побудить князя Горчакова к отступлению из занятых им выгодных позиций, Пелисьё несколько раз покушался обойти нашу армию с левого фланга. С этою целью, 30-го августа (11-го сентября), генерал Моррис, с тремя полками африканских конных егерей и с сардинскою кавалерией, направился из Байдарской долины, чрез Уркусту, к сел. Шулю, и обменявшись несколькими выстрелами с нашими передовыми войсками, отошел к Уркусте; тот же день, генерал д'Отемар, с своею дивизией и 1-м полком африканских конных егерей, перешел с реки Черной в Байдарскую долину; а 3-го (15-го) сентября двинулся к сел. Айтодор, но ограничился демонстрациями. Тогда же генерал Эспинасс, с бывшею дивизией Фошё, спустился с Федюхиных высот в долину Черной, а дивизия Орель-де-Паладина перешла с высот, лежащих к югу от Инкермана, на Федюхины горы. Сосредоточение значительных сил французской армии против нашего левого крыла заставило князя Горчакова выдвинуть 8-го (20-го) авангард (7), под начальством генерал-майора Миттона, к Ени-Сала. Но неприятель и здесь ограничился демонстрациями и разработкою горных путей, а между тем усиливал свои укрепленные линии и вооружал их орудиями, найденными им в Севастополе (8).
Не успев в своем намерении -- оттеснить наше левое крыло, Пелисье предпринял обойти русскую армию с правого фланга. 6-го (18-го) сентября, были посажены на суда, близ Севастополя, три кавалерийские полка с конною батареею, под начальством генерала д'Алонвиля (9), а два дня спустя эти войска высадились в Евпатории, где тогда находились три турецко-египетские дивизии, в числе 15-ти тыс. челов. с 30-ю орудиями, под начальством мушира Ахмед-паши.
После нескольких стычек между передовыми войсками обеих сторон, генерал д'Алонвиль, принявший начальство над всеми войсками, собранными в Евпатории, предпринял наступление против нашей кавалерии, 17-го (29-го) сентября. В это время, от корпуса генерала Шабельского, расположенного между Симферополем и Евпаторией, были выдвинуты для наблюдения за неприятелем два отряда: начальник рез. уланск. дивизии, генерал-лейтенант Корф (Фед. Христоф.), с уланским Великой Княгини Екатерины Михайловны (Елисаветградским) полком, конно-легкою No 19-го батареей и шестью сотнями казаков, стоял у Тип-Мамая, в шести верстах от Евпатории; а генерал-майор Терпелевский, с уланским эрц-герцога Леопольда (Украинским) полком и четырьмя сотнями казачьего Уральского No 2-го полка -- у сел. Тегеша, в 15-ти верстах к северу от Евпатории. В случае напора превосходных неприятельских сил, наши отряды должны были, согласно полученным ими приказаниям, отступить -- первый на Бозоглу а второй на Карагурт.