И снова раздалось громкое ура, произносимое нашими воинами, как отзыв любящих сердец Царю-Отцу Русских и как угроза врагам его.
Затем, Государь Император, сойдя с лошади, в сопровождении Великих Князей, герцога Мекленбург-Стрелицкого, главнокомандующего и свиты, пошел по полкам. Подойдя к Камчатскому полку и видя в строю только один баталион, Государь спросил о причине. Командующий доложил, что другой батальон на аванпостах. "Один батальон Камчатцев стоит четырех", сказал Государь, возвыся голос. У георгиевских кавалеров Он расспрашивал -- в каких делах они получили крест; у раненых -- когда и где были ранены и каково их здоровье. Заметив под знаменем двух унтер-офицеров, старика и юношу, похожих друг на друга, богатырей ростом, с крестами Военного ордена, вооруженных французскими саблями, вместо тесаков, и с пистолетами за поясом, Его Величество спросил о причине такого вооружения. Командующий полком доложил Государю, что они были добровольно пришедшие на службу, новгородские военные поселяне, отец с сыном -- Михайловы, и что за отличное мужество были произведены графом Остен-Сакеном в унтер-офицеры и по приговору товарищей получили знаки отличия Военного ордена. "Нам пожалованы сабли князем Васильчиковым за нашу храбрость, Ваше Императорское Величество" -- сказал младший Михайлов. "Спасибо вам, ребята, за хороший пример -- изволил сказать Государь. -- Спасибо вам; не забуду вас. Приходите ко мне в Петербург". После церемониального марша, Государь Император вызвал всех офицеров на середину дивизии и изъявил им Свою признательность, в самых милостивых выражениях, сказав, между прочим, им: "Благодарю вас за то, что вы всегда впереди". -- "Благодарю тебя за третий бастион; ты славно отделал Англичан" --сказал Государь, подав руку генералу Павлову. Окруженный офицерами, толпившимися, чтобы не проронить ни одного Царского слова, Государь уже приказал подать себе лошадь, когда главнокомандующий, от имени офицеров 11-й дивизии, стал просить Его Величество осчастливить их принятием приготовленного завтрака. Государь изъявил Свое согласие.
Еще накануне, на всякий случай, было устроено помещение для приема Высоких посетителей. Единственный на всей Инкерманской позиции домик лесного сторожа -- преобразился в роскошный павильон и рядом с ним был поставлен сплетенный наскоро из дубовых ветвей, большой балаган для Царской свиты. Живые цветы, для убранства комнат домика, были привезены с Северной стороны, из сада, принадлежавшего командиру над портом. К рассвету все было готово и все находились в томительной неизвестности -- осчастливит ли Государь принятием хлеба-соли 11-ю дивизию.
У крыльца домика, в ожидании приезда Государя Императора, стояли часовые -- георгиевские кавалеры. Поговорив с ними, Государь остался весьма доволен, как молодецким видом, так и ответами их, и приказал перевести их в гвардию. Затем, войдя в домик, Его Величество изволил остаться около получаса в среде офицеров 11-й дивизии, которой состав изменился несколько раз в продолжении славной защиты Севастополя, пребывая неизменным в военной доблести и преданности Царю и Отечеству (22).
31-го октября (12-го ноября), Государь Император изволил отбыть, через Симферополь, в сопровождении Великого Князя Михаила Николаевича. По отъезде Государя, вскоре последовали Высочайший приказ, о пожаловании защитникам Севастополя, в память их подвигов, серебряной медали на Георгиевской ленте, и следующий Высочайший рескрипт князю Горчакову:
"Князь Михаил Дмитриевич! Во время пребывания Моего в Крымской армии, Я с особенным удовольствием нашел, что люди в полках сохранили бодрый, довольный вид, не взирая на неимоверные труды, перенесенные ими при обороне Севастополя, и что в войсках нисколько не изменился тот во всех частях порядок, на котором основывается благоустройство армии. Такое отличное состояние вверенных вам войск свидетельствует о неусыпной заботливости и трудах, которыми единственно вы могли до того достигнуть, и это в то время, когда и мысли и деятельность ваши устремлены были на противоборство врагам, сильным, храбрым и не щадившим никаких жертв.
По естественному положению защищаемой части Севастополя, уступая шаг за шагом неприятелю, вы, по благоразумным видам опытного полководца, оставили ему лишь развалины, заплаченные дорогою ценою пролитой крови, и, выведя войска путем доселе небывалым, вы вновь готовы встретить врага с тем мужеством, с которым всегда водили в бой полки ваши.
Отдавая вам полную справедливость за заслуги ваши, Мне приятно повторить здесь Мою искреннюю признательность, которую выражал уже вам лично. Прошу вас, князь, верить в неизменное Мое к вам благоволение.
Вас искренно любящий
Александр".