ГЛАВА ХL.

Совершенное обложение и штурм Карса.

(С начала (с половины) августа по 17-е (29-е) сентября).

В то время, когда наш главнокомандующий приступил к полному обложению Карса, эта крепость находилась в следующем состоянии.

В продолжении лета, уже во время блокады Карса, Виллиамс, опасаясь, чтобы русские войска не заняли Шорахских высот, господствующих над всеми укреплениями левой стороны Карс-чая, построил на них два редута: Тахмас-Табиа и Тепе-табиа, вооруженные артиллерией и соединенные между собою ретраншаментом, для ружейной обороны; такой же ретраншамент был устроен влево от Тахмас-Табиа по склону горы; а вправо от Тепе-табиа, до так называемой баши-бузукской горы, тянулись окопы, вооруженные артиллерией, получившие у Англичан название "Ренисонских линий". Далее к северу находилась весьма крутая гора Ширшане, (баши-бузукская), на северо-восточном склоне коей была построена батарея Тетек-табиа, для обороны Чахмакского оврага. В таком виде распространенные укрепления Карса имели по внешней линии кругом крепости протяжение в 17 верст, и хотя, по обширности своей, не соответствовали силе гарнизона, однако же, будучи весьма хорошо устроены и доставляя одни другим взаимную оборону, могли быть упорно защищаемы Турками, вообще более способными к крепостной, нежели к полевой войне (*). В продолжении июня и июля, когда крепость еще имела сообщение с окрестною страною, гарнизон несколько усилился. Число регулярных войск простиралось до 20-ти тыс. человек, а баши-бузуков -- до 6-ти тысяч; кроме того могли принять участие в обороне города несколько тысяч вооруженных жителей. Для нас было весьма важно знать, какое количество запасов было собрано в Карсе; но это оказалось весьма затруднительным, потому что сами начальники гарнизона не имели о том точных сведений. Из показаний лазутчиков, мы однако же могли заключить, что истребление турецких запасов за Саганлугой и постепенное стеснение сообщений Карса с Эрзерумом возбудили опасения генерала Виллиамса на счет снабжения продовольствием войск. Еще в начале июня были открыты им подлоги и злоупотребления, вследствие коих наличное количество запасов в Карсе оказалось гораздо менее, нежели показывалось в отчетах, и, по тогдашней числительности гарнизона, могло стать только до конца августа. Виллиамс признал необходимым, с самого прибытия русских войск к Карсу, уменьшить дачу провианта на целую треть, именно, вместо обычного пайка турецких солдат -- 300 драхм (с небольшим 2 фунта) пшеничного хлеба и 27 драхм (18 золотников) риса, выдавать хлеба только 200 драхм (около Г/2 фунта). Суточная порция мяса на одного солдата, состоявшая из 80-ти драхм (55 золотников), сперва была уменьшена, а потом, взамен ее, выдавались деньги, что было весьма невыгодно для войск при возраставших ежедневно ценах на все съестные продукты: так, наприм., око (три фунта) хлеба продавалось: 6-го (18-го) июля -- по 2 куруша (10 коп.); 7-го (19-го) -- по 12-ти коп., 8-го (20-го)-по 17-ти,а 10-го (22-го)-по 30-ти копеек. Еще затруднительнее было фуражное довольствие. Приказание скосить ячмень и траву на пушечный выстрел от нижнего лагеря не могло быть исполнено в виду наших партий; те же запасы ячменя и сена, которые были заготовлены в город, оказались недостаточны, и особенно тогда, когда стали перемалывать ячмень и мешать яшную муку с пшеничною для солдатских пайков. Затем вскоре перестали отпускать фураж не только в полки баши-бузуков, но и регулярной кавалерии, отчего их лошади пришли в крайнее изнурение. Когда же они оказывались вовсе негодны, разрешено было их продавать на рынке, а кавалерия обратилась в плохую пехоту, получив, вместо пик, ружья без штыков.

Уменьшение дачи провианта войскам, ослабляя физические силы солдат, оказывало влияние и на дух гарнизона, который, потеряв доверие к благоприятному исходу своих трудов и лишений, надеялся исключительно на помощь извне: беспрестанно ходили слухи об ожидаемых подкреплениях, то из Эрзерума, то из Батума и Трапезонта. Лазы, вступившие торжественно, с песнями, в город, вскоре предались унынию и объявили, что они пришли в Карс. чтобы сражаться, а не умирать с голода. Затем, кинувшись толпою к Шораху, разграбили это селение и были усмирены единственно благодаря энергии Виллиамса и состоявших при нем английских офицеров. Даже в регулярных войсках начались побеги: шжа город еще не состоял в полной блокаде, солдаты уходили в свои селения, другие же являлись в наш лагерь (2).

При тесной блокаде Карма, начавшейся с 1-го (13-го) августа, главные силы генерала Муравьева были расположены, как уже сказано, у развалин сел. Чифтликая по обе стороны Карс-чая. На левой стороне (в нижнем лагере) находились, примыкая правым флангом к реке, а левым к сел. Тамры, построенные в несколько линий войска генерала Ковалевского, в составе 16-ти баталионов, двух рот сапер, двух рот стрелкового батальона, одной казачьей сотни и 4-х батарей (3). На правой же стороне реки (в верхнем лагере), стали, опираясь левым флангом к скалистому берегу, также в несколько линий, войска генерала Бриммера, в составе 18-ти батальонов, двух рот сапер, двух рот стрелкового батальона, 4-х эскадронов драгун, одной сотни казаков и 7-ми сотен милиции с 4-мя батареями (4). Штаб Действующего корпуса оставался при генерале Бриммере, и потому он заведывал распоряжениями по хозяйственной части обоих отрядов. Вагенбург был расположен верстах в четырех за правым флангом лагеря. у сел. Каны-кёв, под прикрытием одного батальона с несколькими орудиями; а впереди, верстах в двух от правого фланга лагеря, стал граф Нирод, с полками Новороссийским драгунским и Линейным казачьим No 2-го, и с Линейною казачьей батареею No 13-го. Далее по Александропольской дороге, у сел. Хадживали, был расположен полковник Едигаров со 2-м конно-мусульманским полком, а к северу от Карса, у сел. Мелик-кёв, генерал-майор Бакланов, с полками Тверским драгунским и Линейным No 1-го, Донскою казачьей батареею No 6-го и конно-ракетною командою. Полковник Унгернштернберг, с восемью сотнями казаков и милиции и 4-мя ракетными станками, стоял у озера Айгер-гель; а для поддержания его -- генерал-майор Базин, с Белостокским пехотным полком, 4-мя пешими орудиями, Карталинскою пешею дружиною, двумя сотнями донских казаков и одною сотнею Осетинской конной милиции -- у сел. Омер-ага. С западной стороны Карса, у селения Хопанлы, стоял полковник князь Дондуков-Корсаков, с Нижегородским драгунским полком, семью сотнями казаков и милиции, донскою батареей No 7-го и конно-ракетною командою. Особый отряд, в составе трех сотен 1-го конно-мусульманского полка, расположенный у подошвы Саганлуга, наблюдал в нашем тылу за дорогами, ведущими от Эрзерума. Все эти отряды, занимавшие кругом Карса протяжение около 50-ти верст, связывались между собою разъездами, и вскоре сообщение обложенной крепости с окрестною страною было почти совершенно прервано. Только лишь одиночные люди иногда успевали прокрадываться на северо-западную сторону Карса, где способствовала тому гористая местность, либо по восточную сторону крепости, пользуясь промежутком на безводной равнине между отрядами Бакланова и графа Нирода, где не было возможности поставить достаточно-сильный наблюдательный отряд (5).