станк.
Итого 20 орудий и 8 станк.
Из расспросов о путях, ведущих от Агджи-калы в Пеняк, оказалось, что все они проходили чрез горы и были весьма трудны, и что лучший из них, единственный, по которому было возможно провезти артиллерию, вел чрез селения Арсинек и Косур, к Пеняку, на протяжении около 70-ти верст. Как успех предприятия зависел преимущественно от нечаянности нападения, то генерал Ковалевский решился на форсированный переход в одне сутки к Пеняку. Пехота его выступила от Агджи-калы, 30-го августа (11-го сентября), в три часа утра; а кавалерия, под начальством князя Дондукова, часом позже. Доведя пехоту до Вартаныкского подъема, Ковалевский остановил ее, пропустил кавалерию и отправился с нею вперед сам, а прочим войскам приказал следовать за собою, для облегчения марша, в двух эшелонах, под командою майора Кобиева и полковника Шликевича. Войска двинулись налегке, оставя все свои тяжести в сенокосном лагере и взяв с собою только 4-х-дневную дачу хлеба. Во втором часу пополудни, кавалерия взошла на высокую гору, с которой можно было видеть в зрительную трубку белевшиеся у Пеняка палатки турецкого лагеря и убедиться в трудности доступа к нему, по крутому поросшему лесом спуску. Генерал Ковалевский тут сделал небольшой привал, выслал казаков за селение Арсинек, для прерывания сообщений между жителями и неприятельскими войсками, и послал приказание Кобиеву -- ускорить движение второго эшелона, а сам, оставя артиллерию, с прикрытием одного дивизиона Нижегородского полка и двух конно-мусульманских сотен, под начальством полковника Долотина, быстро двинулся с прочею кавалериею по крутому ущелью. Беспрестанно встречавшиеся на марше усеянные камнями подъемы и спуски чрезвычайно затрудняли движение, но, несмотря на то, наша кавалерия, в 3-м часу пополудни, миновала Арсинек, а в 5 часов пришла в Косур. Шедшие в авангарде охотники Лорис-Меликова, встретив несколько баши-бузуков, обменялись с ними пистолетными выстрелами: таким образом наше движение было открыто, а до неприятеля, стоявшего за селением Пеняком, оставалось еще около десяти верст.
По прибытии в Косур, Ковалевский послал приказание Долотину присоединиться к нему; тогда же были высланы вперед 4 сотни Линейных казаков, ракетная команда и сотня охотников, под начальством старшины Демидовского. Для указания же дорог и направления действий, с этим отрядом был послан генерального штаба капитан Романовский, которому главнокомандующий поручил составление первоначального предположения для высылки отряда к Пеняку. Сперва имелось в виду направить туда легкую кавалерию, но потом, вследствие полученных известий о большом сборе Турок у Пеняка, это предположение было изменено и послана была колонна Ковалевского в указанном составе. Высланному вперед из Косура отряду было приказано, в случае отступления Турок, преследовать их неотступно; если же они останутся в занятом ими расположении, то завязать дело и стараться задержать неприятеля до прибытия остальной кавалерии, которую генерал Ковалевский поспешил стянуть к Косуру и, не выжидая Долотина, двинулся с двумя дивизионами драгун и с остальными казаками в след за высланным отрядом.
Турецкий лагерь был расположен в расстоянии около полуторы версты от селения, у конца ущелия, чрез которое проходила единственно возможная для движения войск дорога от Косура к Пеняку. Далее -- ущелье, почти в перпендикуляр-ном направлении, пересекалось долиною, версты в две шириною, по которой шла дорога вправо к сел. Панжрут, лежащему верстах в 18-ти от Пеняка, где, по имевшимся сведениям, также собирались в значительных силах Турки. За этою долиною возвышались горы, через которые, для отступления турецких войск на Ольту и Эрзерум, пролегали только две дороги. Турецкий отряд, расположенный у Пеняка, состоял, (как оказалось . впоследствии), из 1,500 человек регулярной кавалерии, тысячи баши-бузуков и нескольких сот пеших кавалеристов (вероятно ушедших из Карса), с 4-мя горными орудиями, Начальник отряда Али-паша расположил свои главные силы, два полка регулярной кавалерии с 4-мя орудиями, по сю сторону речки, в расстоянии около версты от выхода дороги из ущелия, и занял спешенными всадниками горные вершины, которыми оканчивалось ущелье, а всех баши-бузуков выслал вперед, на встречу казакам, полагая, что огонь стрелков с гор и большая масса баши-бузуков поставят наш отряд в крайне затруднительное положение и подготовят удар его главных сил. Такой расчет мог бы оправдаться при менее высоком качестве наших войск и при меньшей распорядительности их начальников. Действительно было нелегко восстановить порядок в колонне, растянувшейся по десятиверстному ущелию; но войска наши состояли из закаленных в боях линейных казаков, а начальники их своими распоряжениями доказали, что умеют ценить время и действовать сообразно обстоятельствам в решительные минуты.
Давно уже тяготясь малодеятельною ролью, которою ограничивались их действия при обложении Карса, Линейцы, ввиду предстоявшей встречи с неприятелем, понеслись вскачь, (как они обвыкли выезжать по тревоге), вдоль ущелия, отделяющего Косур от Пеняка. Такая скачка, на протяжении нескольких верст, после пройденных в тот день шестидесяти, весьма естественно повела к тому, что высланные сотни растянулись чрезвычайно и что головная часть их появилась у Пеняка в весьма небольшом числе. Это было в 6 часов пополудни. Но, несмотря на свою малочисленность и на огонь стрелков, рассыпанных по ближайшим высотам, передовая сотня, князя Туманова, бросилась в шашки на встретивших ее, не доходя Пеняка, баши-бузуков, и на плечах их ворвалась в селение. Затем, когда на марш-марше была вызвана капитаном Романовским ракетная команда, начальник ее, сотник Вакульский, несмотря на утомление своих людей, открыл действие с таким успехом, что вся масса баши-бузуков подалась назад, а турецкие стрелки, занимавшие высоту, поспешно удалились на верхние уступы, откуда огонь их был для нас совершенно безвреден. Таким образом селение Пеняк, прикрывавшее выход из ущелья, было в наших руках. Капитан Романовский тотчас послал о том донесение генералу Ковалевскому, а Демидовский озаботился приведением в порядок постепенно прибывавших казаков и построением сотен для атаки.
Атаковать неприятеля непосредственно после занятия селения было бы несогласно с полученным приказанием, на основании которого надлежало выждать прибытия генерала Ковалевского. Но обстоятельства побудили нас ускорить атаку. Стесненная и не-удобная для расположения войск местность позади селения заставила вывести несколько вперед строившиеся сотни; к тому же, истощался запас боевых ракет, а между тем Али-паша, несмотря на потерю селения, готовился к атаке. Отозвав баши-бузуков на линию построенной им к атаке регулярной кавалерии, он открыл огонь из орудий. Оставаться нашим сотням, уже готовым к бою, под выстрелами неприятельской батареи, при истощившемся запасе ракет, было бы неосновательно, и потому наши казаки кинулись в атаку. Молодецкий вид линейцев, стройными лавами ударивших на Турок, поразил ужасом неприятеля и заставил его замедлить атаку. В то же время у выхода из ущелья появилась еще одна сотня линейцев, высланная вперед генералом Ковалевским, за которою шел он сам на рысях с драгунами. Завидя подкрепление, войсковой старшина Демидовский направил есаула Сердюкова с одною сотнею для удара в правый фланг Турок, а остальные сотни, под начальством войскового старшины Тришатного -- понеслись прямо с фронта.
Турки, не выждав удара, обратились в бегство, сперва право-фланговый, а потом и лево-фланговый полк; примеру их последовали и все прочие неприятельские войска. Есаул Сердюков взял с боя одно орудие, остальные же ушли вместе с их прикрытием. Али-паша покушался остановить бежавшие войска, и если не был убит окружавшими его казаками, то спасся, вероятно, только благодаря капитану Романовскому, который, усмотрев раненого, но все еще продолжавшего сопротивляться, пашу, успел остановить казаков. Али-паша был захвачен в плен. Главная масса Турок бежала по ольтинской дороге, а другая к селению Котык. Капитан Романовский, собрав по возможности казаков, из которых одни были увлечены в разные стороны преследованием бежавших Турок а другие кинулись в их лагерь, направил казачьи сотни по ольтинской дороге. Линейцы гнали неприятеля на протяжении 15-ти верст, и только наступившая темнота и совершенное утомление лошадей заставили их прекратить преследование, в продолжении коего взяты ими еще два орудия, четвертое же захвачено на дороге в сел. Котык, куда сам Ковалевский послал часть своей колонны. Урон неприятеля простирался одними убитыми до 300 человек. В плен взяты, кроме начальника отряда Али-паши, один офицер и 45 нижних чинов. С нашей стороны убитых не было; ранены 2 казака и 6 милиционеров.
Таким образом участь боя была решена пятью казачьими сотнями. Появление драгун, грозы Турок, послужило только к устрашению неприятеля. Полковник Долотин, с своими орудиями, прибыл в Пеняк уже ночью, пройдя в восемь часов 40 верст, по такой дороге, которая считалась совершенно неудобною для движения артиллерии; эшелон майора Кобиева пришел на следующее утро; а эшелон полковника Шликевича, достигнув спуска к сел. Арсинеку, получил приказание остановиться. В тот же день, 31-го августа (12-го сентября), Ковалевский, с большою частью кавалерии, отправился в Панжрут, откуда продолжал движение под Карс, приказав пехоте идти туда же обратно на Баш-кёв (11).
Донесение о победе при Пеняке было получено в нашем лагере 31-го же августа (12-го сентября), вечером, уже после зори. Главнокомандующий, обрадованный этим известием, вышел из своей палатки, поздравляя всех встретившихся ему офицеров и солдат с одержанною победою, и приказал полковнику де Саже пустить как можно более ракет, а полковой музыке играть во всех концах лагеря. На другой день был послан в крепость парламентер, который узнал от одного из неприятельских офицеров, что Турки, удивленные нашим фейерверком и музыкою, игравшею в такую позднюю пору, приняли наше торжество за празднование дня тезоименитства Государя Императора [ Один из участников осады Карса пишет, будто бы на вопрос нашего парламентера: "что думали в крепости о ракетах, музыке и криках ура?" -- турецкий офицер отвечал: "мы думали, что вам дали нового сардаря" (главнокомандующего) ].