Отряд генерала Базина получил приказание -- штурмовать Чахмахские высоты в то время, когда внимание неприятеля уже будет отвлечено атаками на прочих пунктах. Чтобы повести нападение совершенно неожиданно, колеса лафетов в его артиллерии были обвязаны соломою, а пехота при движении к сборному пункту, держала ружья от дождя, чтобы лунный свет не отражался на штыках и стволах. Колонну вел сам Бакланов, которому была хорошо известна эта местность. Пехоте запрещено стрелять, и потому, при выступлении из лагеря, сняты с ударных ружей капсюли, а у кремневых надеты чехлы на огнива. Как только, около 5-ти часов утра, раздались первые выстрелы с Шорахских укреплений, генерал Базин перевел свой отряд через речку Чахмах и двинулся по горному подъему к неприятельской позиции, а подойдя к ней на расстояние дальнего пушечного выстрела, построил войска в боевой порядок: в первой линии -- 8-й и 4-й батальоны Белостокского полка, в ротных колоннах, под начальством полковника Шостака; впереди их -- охотники из всех батальонов; во второй линии -- резервный Грузинский гренадерский батальон, в колонне к атаке, с 8-ю пешими орудиями; а за левым флангом пехоты, под прикрытием горного ската, стала кавалерия с конными орудиями и ракетными станками. Генерал Бакланов, в продолжении своих поисков изучивший местность почти до самой неприятельской позиции, подошел сам с сотнею Донцов и подвел пехоту незаметно к турецким укреплениям, на расстояние картечного выстрела. Завидя наши войска, неприятель открыл огонь, в ответ на который пехота Базина, с криком "ура", без выстрела, кинулась вперед. Охотники, под командою адъютанта главнокомандующего, капитана Ермолова, ворвались в ближайшее укрепление [ В награду этого подвига, капитан Ермолов получил орден Св. Георгия 4-й степ ], которое тогда же сам Базин обошел со стороны кручи, и захватили 4 орудия. По взятии первого реданта, генерал Базин, заняв его своими орудиями и обстреляв картечью другой редант (Томпсон-табию), повел на него атаку; пехота полковника Шостака ударила в штыки на толпившихся в укреплении Турок, овладела редантом и захватила там четыре орудия и знамя. Затем -- был обращен огонь нашей пешей батареи против третьего реданта (Зораб-табии), одновременно с действием конной батареи No 6-го, подполковника Двухженого. По занятии нашими войска-ми этого укрепления, Турки бежали частью в редут Виллиамс-паша-табию, частью в город, спускаясь к реке по скалистому обрыву. Генерал Базин, в ожидании последствий наступления наших прочих колонн, занял взятые реданты спешенными донскими казаками No 35-го полка, войскового старшины Кузнецова, и направил огонь пешей батареи, под начальством командира 13-й артилл. бри-гады полковн. Тигерстета, на Вели-паша-табию, что, с своей стороны, сделал и Бакланов, обратив против турецкого шанца действие конной батареи. На этой позиции оставались наши войска более двух часов под выстрелами Вели-паша-табии и батарей с Карадага, и как Турки, оставляя взятые нами реданты, унесли принадлежности своих крепостных орудий, то мы не могли из них действовать и отвечали неприятелю только лишь огнем легкой артиллерии (32).
Генерал Муравьев, получив сведение об успехах Базина, решился поддержать атаку на Тахмас-Табию, надеясь овладеть этим редутом и войти в связь с войсками, занявшими "английские" линии. С этою целью, по совещании с генералом Бриммером, главнокомандующий приказал выдвинуть к Шорахским высотам из общего резерва один батальон, поддержав его 4-м батальоном Тульского полка, с 4-мя батарейными орудиями 18-й артиллер. бригады, из резерва колонны князя Гагарина, стоявшего у сел. Шорах, где, кроме того оставались одна саперная и одна стрелковая рота.
Для поддержания их, назначены из первой (левой) колонны пять сотен Сборного линейного казачьего No 2-го полка, а в подкрепление общему резерву -- из колонны графа Нирода, выслан один баталион с 4-мя батарейными орудиями; для укомплектования же весьма пострадавших гренадерских батарей, приказано выслать людей и лошадей из артиллерийского парка (33).
В исходе 8-го часа, генерал Бриммер, исполняя приказание главнокомандующего -- "послать еще один батальон на гору", известил о том начальника штаба, генерала Неверовского, вместе с своим собственным распоряжением: "послать с баталионом надежного штаб-офицера". Казак, постоянно состоявший при Бриммере, весьма расторопный, передал однако же его приказание неточно, сказав начальнику штаба: "генерал приказал послать в гору еще один батальон и дежурного штаб-офицера". Таким образом был назначен для новой атаки Шорахских высот 1-й батальон Рязанского полка с майором фон-дер-Бригеном, под начальством подполковника М. П. Кауфмана 2-го.
В половине 9-го, батальон, построенный в полувзводную колонну из средины, двинулся вдоль левого берега реки Карс-чая и, отойдя с четверть версты от моста, перешел через овраг и стал подыматься по косогору, правее отдельной скалы (Лаз-тепе), где находилась подбитая турецкая пушка, под прикрытием нескольких штуцерных, которые тотчас открыли огонь по нашей колонне. Как Рязанцы при входе на гору несколько растянулись, то Кауфман остановил головную часть, собрал остальных людей и построил их в колонну к атаке. Появление стройного баталиона на правом фланге войск нашей 2-й колонны, обращенных, несмотря на усилия оставшегося старшим, полковника Ганецкого, в беспорядочную толпу, было своевременно. Русская пехота стояла под неприятельскою картечью, не подаваясь ни вперед, ни назад, но мы удерживались на занятой нами позиции благодаря огню наших батарей. Таково было положение дела, когда Кауфман, подъехав к. толпе, вызвал, с согласия Ганецкого, охотников идти вперед вместе с Рязанцами. Мгновенно вышли до 120-ти человек, в числе коих 5 офицеров. Разделив эту сборную команду на две части и прикрыв ими фланги Рязанского батальона, Кауфман повел его на штурм Тахмас-табии, но, при этом движении, подвергся сильному перекрестному огню двух небольших редутов, сооруженных из камня внутри укрепленного лагеря. Рязанцы, вместе с охотниками, обратились вправо против этих редутов и овладели сперва одним, а потом и другим, переколов до полутораста Турок. Но там войска наши попали под сильную канонаду Тахмас и Вели-паша-табии. В это время, по отправлении раненых к сел. Шораху, в отряде Кауфмана оставалось только 500 человек Рязанского батальона и до ста охотников прочих полков. Несмотря однако же на то, неустрашимый Кауфман снова решился штурмовать Тахмас-табию, а находившемуся при отряде гвардии ротмистру Башмакову поручил встретить шедший от сел. Шораха 4-й Тульский батальон и направить его с другой стороны на турецкий редут. Но едва лишь Башмаков, вместе с полковником Корсаковым и коллежским асессором Папаригопуло, успел, под турецкими пулями, проехать на шорахскую дорогу, как неприятель совершенно отрезал Рязанцев от прочих войск. Подполковнику Кауфману оставалось на выбор: пробиваться назад к войскам 2-й колонны, или идти вперед и проложить себе путь на соединение с Базиным, об успешной атаке коего имел сведение еще при выступлении своем из резерва. Слыша пальбу на севере Карса в отряде Базина, Кауфман решился идти ему на встречу. Окружив свою небольшую колонну цепью стрелков, он повел ее со внутренней стороны ретраншамента, еще раз покушался овладеть Тахмас-табией и не успев в том, отвел поражаемых с нескольких сторон и раз-строенных боем своих людей в лощину, где, снова устроив их, хотел опять атаковать турецкий редут, но, убедясь в огромном превосходстве неприятельских сил, двинулся далее и послал находившегося при нем, уже раненого урядника Орехова, с известием о положении своего батальона, к генералу Бакланову (34).
Между тем, около половины 10-го часа утра, генерал Базин получил от высланных Баклановым разъездов известие о неудаче первой (левой) и промежуточной колонн. Это известие, вместе с большою потерею артиллерии в людях и лошадях, заставило Базина начать отступление. Из десяти захваченных у неприятеля орудии, он мог увезти на казачьих лошадях только три, четвертое же было сброшено с кручи к реке, а прочие заклепаны. Затем, выведя свою артиллерию из укреплений, Базин поставил ее за рвами, а пехотою занял Тисдель-табию и Томпсон-табию и ров ретраншамента, соединявшего эти укрепления. Артиллерия же, в которой оставалось под некоторыми орудиями только по две лошади и подъящиками -- по одной, была расположена вне турецких выстрелов.
В 10 часов, Базин, получив достоверное сведение о безуспешном нападении 2-й (правой) колонны на Шорахские высоты, приказал пехоте отступать. Неприятель, усилясь подкреплениями, прибывшими с правой стороны Карс-чая, тотчас занял оставленные нами "английские" линии и стал сильно напирать на отходившую назад с пальбою нашу пехоту; но, в это самое время, генерал Бакланов направил стоявший за левым флангом ее Сборный линейный No 1-го полк, под начальством флигель-адъютанта подполковника князя Витгенштейна, во фланг наступавших Турок, которые, не выдержав удара, обратились в бегство, с потерею многих всадников, изрубленных на месте. Неприятель покушался вторично выдти из своих линий, но был удержан удачным действием Донской No 6-го батареи и высланной Базином ракетной команды гвардии поручика Усова. Отойдя версты две с пехотою и получив, между тем, от Бакланова сведение об опасном положении Рязанского батальона, генерал Базин остановил свои войска и выслал Бакланова в помощь Кауфману. Трофеи отряда Базина, кроме трех увезенных им орудий, состояли в двух знаменах и 11-ти значках. Урон отряда убитыми простирался до 92-х человек, в числе коих был один обер-офицер; ранено и контужено 354 челов., из коих 15 штаб и обер-офицеров; без вести пропало 26 нижних чинов. Вообще же выбыло из фронта 472 человека (35).
В продолжении времени этих действий, Рязанцы, громимые с нескольких сторон из неприятельских укреплений и окруженные Турками, показали себя достойными славы своих однополчан, которые некогда, под начальством неустрашимого Скобелева, пробивались, в бою под Реймсом, сквозь густые массы французских войск. Подобно тому и здесь Рязанцы пролагали себе путь штыками, унося своих раненых. Получив на Шорахских высотах сведение о взятии Базином английских линий, подполковник Кауфман, под градом ружейных пуль и картечи, шел на пролом к редуту Зораб-табии, надеясь найти там своих, но, вместо того, подойдя к укреплению, был встречен оттуда выстрелами. Поражаемый тогда же из редута Вели-паша-табии и из батареи Тетек-табии, Рязанский батальон терпел урон на каждом шагу. Чтобы скрыть, по возможности, людей от неприятельской канонады, подполковник Кауфман спустился с батальоном в крутой овраг и занял края его стрелками. Неприятель бросил в овраг несколько гранат, но не успел нанести ими вреда Рязанцам. которые оставались в таком положении около получаса; когда же раздались выстрелы влево от оврага, тогда Кауфман, справедливо полагая, что ему готовилась помощь, двинулся по оврагу к сел. Чахмаху и пройдя влево от него в сел. Татлиджу, направился к лагерю у Чифтликая и прибыл туда в 7 часов вечера. Урон Рязанского батальона вообще состоял: убитыми из 67-ми нижних чинов; ранеными из 2-х офицеров и 72-х нижних чинов; кроме того, из числа охотников разных полков, состоявших при батальоне, убиты один офицер и до 70-ти нижних чинов; ранены нижн. чина; всего же из 750-ти человек выбыло: 3 офицера и 240 нижн. чинов, -- следовательно, менее трети наличного числа людей. Принимая во внимание обстоятельства, в которые был поставлен батальон, нельзя не признать причинами такого умеренного урона личные качества самого Кауфмана: его присутствие духа, быстроту соображений, находчивость и соблюдение порядка в своей части (36). В продолжении времени действий на левой стороне Карс-чая, батареи, находившиеся в колонне графа Нирода, выдвинулись вперед и, для развлечения внимания неприятеля, стреляли по нижнему лагерю; с такою же целью высланные из резервной колонны к мосту при селении Кичик-кёв, два осадные орудия неумолкаемо действовали, как по нижнему лагерю, так по городу и цитадели; а милиция, в составе восьми сотен, под начальством полковника Лорис-Меликова, несколько раз подскакивала к подошве Карадага, и даже успела отбить несколько палаток, стоявших вне вала (37). Впрочем, эти демонстрации не вполне достигли своей цели и не помешали Туркам послать несколько батальонов из нижнего лагеря на Чахмахские высоты.
Последняя попытка против Шорахских укреплений была сделана 4-м Тульским батальоном, который вместе с четырьмя орудиями капитана князя Крапоткина, 18-й артилл. бригады, был выслан из резерва на Шорахские высоты, еще в начале боя, по требованию капит. Башмакова. Но как, при нескольких возобновлявшихся атаках, части наших войск тогда смешались между собою, то капитан Романовский не ввел Тульцев на позицию, а оставил их до времени перед ретраншаментом, в лощине, где прежде стояли Ряжские батальоны. Когда же Кауфман с Рязанцами пошел на штурм, то, для содействия ему, был выдвинут и Тульский батальон. Хотя это покушение было также неудачно, как и прежние, однако же наступление Тульцев отвлекло часть неприятельских сил и способствовало Кауфману исполнить его смелое движение. Высланные же с Тульцами 4 орудия, в виду сильного огня, которому подвергался подъем на Шорахские высоты, были оставлены в ближайшей лощине, где они были скрыты от неприятельских выстрелов. Впоследствии же, около 10-ти часов утра, два из этих орудий были поставлены капитаном Романовским на высоте левее подъема, для действия по укреплению Юксек-табиа, которое, поражая картечью во фланг занятую нами на Шорахе позицию, наносило нам сильный вред (38).
В 11-м часу утра, положение дела уже не представляло надежды к успешному возобновлению штурма. В общем резерве оставалось пять батальонов; кроме того, в отряде графа Нирода три батальона и прикрывавший лагерь один баталион: следовательно, всего-на-все девять свежих батальонов, большею частью трех-ротных, в числе не более 5,000 человек. Из прочей пехоты, лишь три баталиона Базина, отступившие к Мелик-кёв, сохранили порядок и устройство; прочие же все, потерявшие почти всех своих начальников и ослабленные уроном в людях и уходом за ранеными, были совершенно расстроены. В таких обстоятельствах, главнокомандующий, по совещании с генералом Бриммером, приказал ему, взяв из общего резерва батальон Лейб-Эриванского и 2-й батальон Рязанского полков, идти к Шорахским высотам, и по прибытии туда, обсудить на месте: оставалась ли еще возможность овладеть редутом Тахмас-табиею, или нет? В первом случае, он должен был, обстреляв редут, возобновить на него нападение своими двумя баталионами; а во втором -- ограничиться прикрытием отступления расстроенной пехоты (39).