Соображая все эти обстоятельства, можно придти к выводу, что решительный полководец. на месте Омера-паши, предпочел бы направиться на Эрзерум, в особенности когда приходилось ему начать поход осенью и уже немного времени оставалось для наступательных действий. По-видимому, Омер сознавал, что ему следовало идти кратчайшим путем на выручку Карса, и потому, направясь от Батума по ардаганской дороге, дошел до Кулы; но вдруг, неизвестно почему, изменил свое намерение, возвратился в Батум и стал собирать войска в Сухум-кале.

Начиная почти от Сухумской бухты до Аджарского хребта, горы, удаляясь от моря, образуют равнину, длиною в полтораста, и шириною в некоторых местах более ста верст, орошаемую реками: Кодором, Ингуром, Хопи и Рионом, впадающими в море, и притоками их: Цивою, Техуром, Цхенис-Цхале и проч. Эта равнина отличается необыкновенно сильною растительностью и плодородием. Климат морского прибрежья известен злокачественными лихорадками. Начиная с северной стороны, на этом пространстве лежат: Абхазия, Самурзахань, Мингрелия (по левую сторону Ингура), Имеретия и Гурия.

Расстояние Сухум-кале от Кутаиса (200 верст) почти вдвое более расстояния Редут-кале от Кутаиса (108 верст); на первом из этих путей встречаются переправы через две значительные реки: Кодор и Ингур и через многие притоки Риона, и потому вероятно, что Омер-паша, при выборе Сухума основным пунктом действий, руководился не военными, а политическими соображениями. Еще до прибытия Омера, состоявший в русском подданстве, владетель Абхазии, генерал-адъютант Михаил Шервашидзе изменил своему долгу и передался на сторону врагов России; рассчитывая на его помощь и на содействие горских племен, соседственных с Абхазиею, а также, быть может, надеясь открыть сообщение с Шамилем, Омер-паша сосредоточил главную часть своих войск в Сухум-кале, где суда могли стоять совершенно безопасно в превосходной гавани (4).

21-го сентября (3-го октября), прибывший в Сухум на английском пароходе Циклоп, Омер-паша был встречен салютами с турецких кораблей, стоявших в гавани, и с береговой батареи. У пристани стоял владетель Абхазии Шервашидзе, в простой черкесской одежде, серого сукна. Омер пожал ему руку и, сказав по-русски: "здравствуй, Михаил!" сел на коня и поехал к войскам, которые, в ожидании своего главнокомандующего, были выстроены в линию. Сопровождаемый блистательным штабом, турецкий военачальник объехал полки, при звуках военной музыки и громких восклицаниях войска.

Желая приобресть преданность туземцев, Омер-паша приказал допускать к себе всех, имевших в том надобность, и платить за все, получаемое войсками, наличною монетою. С абхазским же владетелем он обошелся довольно холодно, и хотя признал князя Михаила торжественно в звании правителя Абхазии, однако же приказал написать к служившим в нашей армии, князьям Димитрию и Григорию Шервашидзе, что "если они покинули родину по неудовольствиям на абхазского владетеля, вследствие его притязаний на их наследственные имения, то, в настоящее время, могут возвратиться и получить все им принадлежащее". Но все усилия побудить к измене обоих князей были напрасны. Мехмед-Аминя Омер-паша назначил правителем всех черкесских племен от владений Шамиля до земель Шапсугов и Натухайцев, а самого Шамиля возвел в чин турецкого мушира, что, впрочем, нисколько не польстило самолюбию горского предводителя.

В то время, когда Омер-паша готовился внести оружие в Закавказье, Гурийский отряд, под начальством генерал-лейтенанта князя Ивана Константиновича Багратиона-Мухранского, находился в составе 17╬ батальонов, 11-ти сотен и 31/2 батарей, в числе, (не считая военно-рабочих рот), от 8-ми до 9-ти тыс. чел. пехоты и 1,000 челов. кавалерии, с 28-ю орудиями (5). Туземных войск считалось 82 сотни; но в них состояло не более 5-ти тысяч человек (6).

Войска Гурийского отряда были размещены следующим образом: 4 ╬ батальона -- в Гурии, у Акеты; 2 батальона оставлены для охранения складов в Гурии, Мингрелии и Имеретии; главные же силы, 11 батальонов, назначены для охранения Мингрелии, где преимущественно должно было ожидать неприятельской высадки. Неприятель мог вторгнуться в Мингрелию: 1) из Редут-кале, по обеим берегам Хопи; 2) из Анаклии, и 3) со стороны Самурзахани, к реке Ингуру. Сообразно тому, войска в Мингрелии были расположены: 1) против Редут-кале, в Хоргинских дефиле, 2╪ батальона; 2) против Анаклии, на левом берегу Ингура, ниже устья Джумы, 1╪ батальон, и 3) против Самурзахани, по левому берегу Ингура, между устьем речки Джумы и Рухскою позицией, 71/2 батальонов. Такое разделение войск не дозволяло нам оказать сильное противодействие неприятелю; но еще хуже было бы, если бы он куда-либо вторгнулся без сопротивления, что уронило бы нас в глазах туземцев и могло бы побудить их к отложению от России.

В первых числах (в половине) октября, войска Омера-паши двинулись в нескольких эшелонах из Сухум-кале к пределам Самурзахани. Тогда же депутация почетных жителей этой области явилась в Зугдиди к князю Мухранскому, изъявляя готовность свою вооружиться против Турок. Для содействия партизанским действиям за Ингуром, были туда посланы две сотни конной милиции; но преданность России туземцев оказалась весьма шаткою. Князь Михаил Шервашидзе, чтобы склонить Самурзаханцев на сторону Турок, не устыдился обратить нам во вред благодеяния, которыми осыпало его наше правительство, толкуя, что "если он, которому так хорошо было у Русских, перешел к Туркам, то это должно убедить каждого, что дело Русских окончательно проиграно". Такая логика была вполне достаточна для убеждения полудикого племени, исключительно занимавшегося конокрадством: первым передался на сторону Турок начальник самурзаханской милиции, генерал-майор русской службы Кацо-Моргани, человек весьма влиятельный в Абхазии и между горцами; примеру его последовали почти все его подчиненные (7).

К 20-му числу октября (к 1-му ноября), главные силы Омера-паши, в числе около 20-ти тысяч человек регулярного войска, с 37-ю орудиями, и нескольких тысяч милиции, уже стянулись на правом берегу Ингура; по левую же сторону этой реки были расположены войска князя Мухранского в следующем составе:

Пехота.