Несмотря на малочисленность партий, высланных для преследования неприятеля, Турки, не осмеливаясь дать им отпор, отступали днем и ночью. Вьючные и артиллерийские лошади падали от изнурения; люди, уходя босиком по глубокой грязи, тащили на себе тяжести. К счастью Омер-паши, сперва половодье, а потом недостаток в продовольствии и перевозочных средствах, не дозволили нам преследовать неприятеля достаточными силами, и только лишь 29-го ноября (11-го декабря) князь Мухранский успел переправить через Цхени-Цхале, на черводарских лошадях, сводную команду из всех штуцерных отряда и присоединил к ней пять сотен Донского No 11-го полка и всю конную имеретинскую милицию, а сам тогда же отправился в Николакеви.
По отступлении турецкой армии за Циву, казаки наши, на рассвете 2-го (14-го) декабря, напали на .часть неприятельского арриергарда, оставшуюся на левом берегу этой речки, а штуцерные заняли поросшую лесом высоту подле большой дороги, по которой отступали Турки, и тем заставили их свернуть с дороги и двигаться далее по болотистому лесу. К вечеру того же дня, вся турецкая армия расположилась на высотах, между селениями Холони и Хопи. Между тем наступавший на нашем правом фланге, генерал-майор князь Григорий Дадиан, узнав, что в Зугдиди был лишь незначительный отряд турецкой пехоты, предпринял сделать набег на это местечко с партией Мингрельцев, в числе 260-ти человек, и с этою целью, 2-го (14-го) декабря, сделав усиленный переход в 75 верст, расположился к утру на реке Джуме, в 4-х верстах от Зугдид, а в 51/2 часов, подойдя с величайшею тишиною к местечку, атаковал неприятеля внезапно с четырех сторон. Турки, застигнутые на улицах, были изрублены, либо взяты в плен; прочие же, укрываясь в до-мах, стреляли оттуда и оборонялись весьма упорно. После 31/2 часов боя, все местечко, кроме одного дома, занятого целою ротою, было очищено от неприятеля. Дав людям полчаса отдыха, князь Дадиан отвел свой отряд в горы и расположил его в 4-х верстах от Зугдиди. В этом деле неприятель потерял одними убитыми до 150-ти человек; в плен взято 35, в числе коих 3 офицера; захвачено много оружия, лошадей и прочей добычи. Урон с нашей стороны состоял в 3-х убитых, 26-ти раненых и 36-ти контуженных (24). Такой смелый набег окончательно заставил Омера-пашу отказаться от занятия Мингрелии и отступать к Редут-кале. Хотя до этого пункта оставалось турецкой армии пройти не более 35-ти верст, однако же, при потере всех перевозочных средств, передвижение тяжестей представляло неимоверные затруднения. Турецкие войска были разделены на несколько эшелонов по всему протяжению дороги до Редут-кале; ежедневно люди двух соседних эшелонов выходили одни другим навстречу и с раннего утра до ночи перетаскивали на себе орудия и прочие тяжести. Дорога обеспечивалась от нападения с флангов непроходимыми болотами, но, за то, по своей топкости, была весьма неудобна. Провиант из Редут-кале сперва поднимался по речке Хопи. на каюках (мелких судах), до Хоргинской церкви; далее же до лагерей люди переносили его на плечах. Фуражировки затруднялись беспрестанными набегами нашей кавалерии, которая, владея окрестною страною, имела возможность содержать в хорошем состоянии лошадей и тревожить неприятеля, изнуренного голодом и усталостью. Жители края, возбужденные воззваниями генерала Муравьева и князя Бебутова, принимали участие в действиях против отступавшего неприятеля (25). Омер-паша, раздраженный их восстанием, приказал расстрелять несколько Мингрельцев, уличенных в убийстве Турок.
6-го (18-го) декабря, князь Мухранский, с сводною командою штуцерных и кавалерией полковника князя Дмитрия Шервашидзе, занял высоты к северу от большой дороги, между Холони и Хопи, чтобы стеснить пространство, на котором неприятель производил фуражировки. Между тем Турки, под прикрытием арриергарда из 6-ти батальонов стоявшего у Холони, (где неприятель соорудил полевые укрепления), продолжали стягиваться к Редут-кале. В Зугдиди, также под защитою укреплений, находились остатки отряда, разбитого 3-го (15-го) декабря князем Григорием Дадианом (26).
В продолжении экспедиции Омера-паши, Мустафа-паша Батумский ограничивался высылкою партий в Гурию, где, по выступлении отряда генерала-майора Бруннера, оставалась только туземная милиция. Несколько раз Турки переходили нашу границу; но постоянно были встречаемы и опрокидываемы с уроном. Когда же стал отступать Омер-паша, князь Мухранский послал, для занятия позиции у Акет, 9-й и 12-й Черноморские линейные батальоны, Этот слабый отряд был усилен несколькими дружинами Гурийской милиции, состоявшей тогда под общим начальством майора Мачавариани. Занятие Акетской позиции, успокоив туземцев, встревоженных выводом из их края наших войск, дало нам возможность воспользоваться запасами провианта (до 500 четв. сухарей), которые генерал Бруннер при выступлении из Акет, оставил на попечение Озургетского предводителя дворянства, князя Эристова. Несколько дней спустя, Турки окончательно отступили к Батуму (27).
После набега на Зугдиди, князь Григорий Дадиан с мингрельскою милицией присоединился, 7-го (19-го) декабря, к легкому отряду князя Мухранского, стоявшему на высотах близ р. Хопи, против авангарда турецкой армии. Несколько дней спустя, Турки покушались оттеснить наши передовые посты; но встреченные Рачинскою конною дружиною, были остановлены подоспевшею к ней в помощь Кутаисскою дружиною майора князя Симона Цулукидзе. В тот же день, 11-го (23-го) декабря, около полудня, 6 турецких батальонов с 4-мя горными единорогами двинулись против правого фланга нашей позиции, а высланные от них стрелки зажгли крайние сакли селения Хорги. Чтобы задержать неприятеля, князь Григорий Дадиан выслал против него линейных казаков и имеретинскую милицию, под начальством князя Дмитрия Шервашидзе, и тогда же сводная штуцерная команда заняла ближайшие к Хорги высоты. Передовые наши дружины, под командою майора князя Цулукидзе, опрокинули Турок и нанеся им значительный урон, заставили неприятеля отойти в его передовой лагерь (28).
Наступление стужи, прекратившее действия неприятеля, и совершенное истощение запасов в окрестной стране, не дозволявшей Туркам продовольствоваться фуражировками, дали возможность князю Мухранскому расположить передовые войска на зимних квартирах. Имеретинские конные дворянские дружины были распущены по домам; сводно-штуцерная команда расположена в местечке Сенаки; Черноморский No 16-го баталион -- в Бандза две сотни линейных казаков -- в Онтопо; донской No 11-го полк отправлен в сел. Анарию. Для содержания же неприятеля в беспрестанной тревоге, собиралась мингрельская милиция, под начальством генерал-майора князя Григория Дадиана, которому были подчинены и прочие войска, остававшиеся в пределах Мингрелии. Но это не помешало Туркам не только оставаться на позиции впереди Редут-кале, у Холони, но снова занять Зугдиди "оттоманскими гверильясами", под начальством Искендер-паши, польского ренегата, графа Ильинского, и выдвинуть к Наджихеви 6 баталионов. Впрочем -- хотя малочисленность нашего авангарда и невозможность поддержать его большими силами, за недостатком продовольствия, и способствовали Омеру-паше зимовать в Мингрелии, однако же он не достиг своей главной цели -- отвлечь наш действующий корпус от Карса (29).
Не более успеха имела также и другая турецкая диверсия со стороны и полагал высадить сильный отряд в Трапезонте и направить его через Эрзерум к Карсу. Но в действительности Селим-паша [ Этого Селима не должно смешивать с другим, который прежде командовал Баязетским корпусом ] высадился всего с 1,200 человек, в начале (в половине) октября. Как только Вели-паша? находившийся со вверенными ему войсками в Эрзеруме, получил известие о скором прибытии Селим-паши, то не-медленно решился идти к Керпи-кёв. 10-го (22-го) октября, он выступил с 10-ю тысячами человек при 30-ти орудиях (30) из позиции у Деве-Бойну к сел. Куруджух, простоял там до 14-го (26-го) и потом перешел к Гассан-Кала (в 45-ти верстах от Эрзерума), но там остановился, несмотря на представления состоявшего при нем английского агента, майора Стюарта. Между тем ходили слухи, что Селим предполагал идти безостановочно на выручку Карса, и что в Эрзеруме с этою целью было приготовлено до 4-х тысяч вьюков с провиантом для гарнизона. Генерал-майор Суслов, получив, между тем, от генерала Муравьева предписание двинуться к сел. Керпи-кёв, сделал немедленно приготовления к выступлению вверенного ему отряда в долину Аракса. Но как до-рога, по которой мы прежде переходили через Драм-даг, была очень трудна, то Суслов решился свернуть с торговой эрзерумской дороги, в 6-ти верстах от селения Зейдкана, и двинуться вправо, предварительно исправя новую дорогу, по долине речки Чат. С этою целью, 12-го (24-го) октября, был выслан в горы 2-й батальон Ширванского полка, с шанцевым инструментом, для разработки дороги; а 14-го (26-го) выступили за ним вслед остальные войска отряда, в составе 4-х баталионов с шестью орудиями и 11-ти конных сотен. Артиллерийский парк, подвижной госпиталь и все излишние тяжести были оставлены близ сел. Чилканы, под прикрытием двух рот с двумя ору-диямии4-х конных сотен. 17-го (29-го), отряд, по переходе через Драм-даг, прибыл к ущелью Кара-Дербенту (между селением Эшак-Эллас и урочищем Дали-баба); стоявший на высотах ущелия турецкий отряд, в числе до тысячи человек регулярной кавалерии и баши-бузуков, после нескольких выстрелов, отступил к селению Юз-Веран. На следующий день, генерал Суслов двинулся в след за неприятелем и поручил полковнику Лихутину, с двумя батальонами при двух орудиях и пятью сотнями казаков, произвести рекогносцировку к стороне Керпи-кёв. Неприятельская кавалерия, встреченная этим отрядом, 19-го (31-го) октября, была опрокинута и преследована до Аракса. Бегство баши-бузуков, распространивших преувеличенные слухи о силе нашего отряда, заставили Вели-пашу, на основании приказания, полученного им от Селима-паши, отступить, 20-го октября (1-го ноября), на позицию у Деве-Бойну. Передовые отряды баши-бузуков оставались в Керпи-кёв и в селениях между Керпи-кёв и Гассан-Кала. Отряд Суслова, простояв почти две недели на речке Чичикраке, близ селения Амра-кам, перешел, 2-го (14-го) ноября, к Дели-баба, где находились большие запасы ячменя и сена, и оставался там до получения известий о сдаче Карса, а потом войска наши выступили, 22-го ноября (4-го декабря), на Кара-Дербент и Эшак-Эллас, и 23-го (5-го) декабря перешли через хребет Драм-даг, по новой дороге, ущельем речки Чата, Дорога была занесена глубоким снегом, который во многих местах расчищали лопатами, потом -- шла кавалерия и вьючные лошади, а за ними, по утоптанному снегу, пехота с артиллерией и обозами. Далее, в алашкертском санджаке, пришлось двигаться по глубокой грязи. 2-го (14-го) декабря, когда отряд достиг селения Мысун, у подошвы Агри-дага, этот горный хребет уже был зава-лен глубоким снегом. Войска переходили его эшелонами, в продолжении четырех дней, в сильные морозы, при бурном ветре и вьюге; густой снег заносил дорогу, сбивал с пути и заставлял идти как бы ощупью. Но, несмотря на все эти невзгоды, больных было мало и наш отряд, 7-го (19-го) декабря прибыл благополучно в сурмалинский уезд. При этом, более нежели когда-либо, обнаружилось различие между регулярными войсками и ополчениями. В конце похода, местная милиция исчезла почти до последнего человека (31).
Приложения к главе XLI.
(1) Черкесов. Блокада Карса. -- Записки одного из участников похода 1855 года в Азиятской Турции.
(2) Услар. Записки о военных действиях Гурийского отряда под начальством генерала князя Багратиона-Мухранского.