Но, к счастью нашему, он не воспользовался выгодами своего положения; а между тем пошли проливные дожди; поля и дороги обратились в болота и топи; реки и ручьи выступили из своих берегов; мосты, построенные Турками на Техуре и Циве, были сорваны (18).
Таким образом дальнейшее вторжение Омера-паши в Закавказье сделалось затруднительно. Князь Мухранский, в ожидании прибытия отряда из Гурии и войск, высланных ему в помощь князем Бебутовым, должен был оставаться спокойно в своем расположении. Но, вместо того, он, считая невозможным оборонять одновременно переправы на Цхени-Цхале, у Маранской станции, и на Рионе при устьях Цхени-Цхале, приказал предать пламени устроенные на этих пунктах мосты, а так же, в случае появления неприятеля, сжечь временной госпиталь и магазины в Усть-Цхени-Цхале. Эти приказания, по неуместному усердию (?) приставленных к этим учреждениям лиц, были исполнены преждевременно, в ночи с 7-го (19-го) и пополудни 8-го (20-го) ноября, тогда, когда со стороны неприятеля еще не было большой опасности. Истреблена также огнем вся Рионская флотилия, которую, как говорили тогда, по мелководию Риона, нельзя было ввести выше в реку; сожжены все казенные строения, уничтожены запасы инженерного ведомства, и проч. Сожжение жизненных запасов имело весьма вредные последствия, как в хозяйственном, так и в военном отношении. Для снабжения провиантом Гурийского отряда, пришлось покупать муку на тифлисском рынке по 13 р. коп. за четверть; доставка ее к войскам обошлась почти в такую же цену, и вскоре, когда прекратилась всякая возможность перевозки, подрядчики не брались доставлять провиант ни за какие деньги, что заставило князя Мухранского отвести назад часть Гурийского отряда и, отняв у него возможность действовать наступательно, способствовало Омеру-паше перезимовать в Мингрелии (19).
8-го же (20-го) ноября, отряд генерал-майора Бруннера, получив накануне в Чехотауре приказание -- присоединиться к главным силам, успел перейти через мост на Рионе, пред самым его разрушением, и расположился на левой стороне Цхени-Цхале, у селения Кулаши. В тот же день прибыли из Грузии три батальона (2 Тенгинского и один Кубанского полка), с двумя горными орудиями, под командою полковника Опочинина; два дня спустя, пришли также из Грузии два батальона, а потом еще два: таким образом силы Гурийского отряда возросли до 22-х батальонов.
Оборонительная линия по Цхени-Цхале, от выхода реки из горных ущелий до впадения в Рион, простирается почти на тридцать верст. Верхняя часть течения реки у сел. Хони не представляет больших затруднений для переправы; но неприятель, избрав это направление, должен был совершить фланговое движение влево почти в виду наших войск и, в случае неудачи, мог быть отрезан от Мингрелии и отброшен в горы. Несравненно удобнее для переправы была средняя часть течения реки, у сел. Ганири, где река так же мелководна, как и в верховье, и оба берега покрыты густым кустарником, что способствовало скрытному сосредоточению войск; к тому же, неприятель, прорвав нашу линию в центре, мог достигнуть самых решительных результатов. Что же касается нижней части течения реки, то берега ее обрывисты, а грунт реки постепенно обращается из твердо-хрящеватого в илистый, весьма затрудняющий переправу. Как для неприятеля всего выгоднее было переправиться в средней части реки, то 10 баталионов Гурийского корпуса находились у Ганири, а прочие войска -- частью у Хони, частью у Кулаш. Впереди пехоты была расположена милиция, за которою, в нескольких отрядах, стояла кавалерия (20).
В таком положении князь Мухранский выжидал наступления неприятеля; а, между тем, небольшие отряды нашей кавалерии переходили на правый берег реки и вступали в бой с разъездами турецкого авангарда, состоявшего под начальством Фергада-паши (венгерца Штейна) (21).
Сам же Омер-паша с главными силами своей армии оставался на речке Циве до 20-го ноября (2-го декабря). В этот день он выступил во время сильной бури, продолжавшейся до самого вечера, и дойдя до речки Техура, расположил на берегу лагерь, а главную квартиру перенес в местечко Сенаки, одну из летних резиденций Мингрельской правительницы. На следующее утро, неприятель приступил к переправе через Техур. На месте снесенного водою моста были устроены кладки для перехода пехоты; а несколько ниже сооружен на двух понтонах паром, для переправы артиллерии через реку, разлившуюся там на 25 сажен. Солдаты, по колено в грязи, подходили к шатким кладкам и перебирались поодиночке на левый берег; а между тем, стали осторожно спускать орудия на паром. Переправа производилась весьма медленно, пока несколько ниже был открыт брод, по которому потянулись длинною вереницею: пехота (по пояс в воде), конница и артиллерия, и в полдень вся армия двинулась далее, а на следующий день, 22-го ноября (4-го декабря), продолжая поход по колено в грязи и переправляясь с трудом через глубокие речки и потоки, достигла селения Абаши, в нескольких верстах от реки Цхени-Цхале.
Таким образом главные силы обеих сторон уже стояли в виду одне других и должно было ожидать решительной между ними встречи, могшей иметь весьма важные последствия. Некоторые из наших начальников войск, принимая во внимание и огромное превосходство неприятеля в силах, предлагали отказаться от обороны реки Цхени-Цхале и отступить за Кутаис; но подобные, слишком осторожные, действия повели бы к потере остальных наших жизненных запасов, собранных в Кутаисе, где в то время находилось до двух тысяч больных и раненых, которых мы были бы принуждены поручить великодушной заботливости варваров -- Турок.
Вечером 22-го ноября (4-го декабря), Омер-паша объехал свои войска, в беспорядке толпившиеся у селения Абаши, обещая им на следующий день решительный бой и победу; а в ночи опять пошел ливень, и вся местность, на которой был расположен турецкий лагерь, обратилась в болото. 23-го ноября (5-го декабря), английские офицеры, состоявшие при главной квартире Омера, сделали несколько рекогносцировок к берегам Цхени-Цхале; оказалось, что река разлилась более двухсот шагов в ширину и что переправа была почти невозможна. Продовольствование лошадей, и даже людей, по бездорожью, становилось весьма трудно; к тому же, армия Омера-паши нуждалась в обуви, на снабжение которою войск турецкая администрация никогда не обращала должного внимания, В та-ком положении, под проливным дождем, провели Турки еще двое суток. Беспрестанные рекогносцировки и военные советы следовали одни за другими, не приводя ни к какому результату, а 25-го ноября (7-го декабря) приехал к Омеру-паше комендант Редут-кале с известием о падении Карса.
Турецкий главнокомандующий, не находя уже повода ни продолжать наступление, ни оставаться на месте, решился отступить. Не взирая на все невзгоды, понесенные его войсками, распоряжения к отступлению возбудили общий ропот. В тот же день, 25-го ноября (7-го декабря), Омер-паша отправил назад понтоны со всею артиллерией, кроме горной, и сам доехал на Циву, приказав войскам выступить туда же (22).
Хотя в это время дождь прекратился, однако же вода в Цхени-Цхале стояла так высоко, что сообщение между берегами реки было совершенно прервано. В селении Ганири нашелся только один смельчак, вызвавшийся переплыть через реку, для разведания -- что делалось у Турок; но и он заплатил за отвагу жизнью. Несколько Мингрельцев были счастливее; вечером 25-го ноября (7-го декабря), они, переплыв с правого берега на левый, известили князя Мухранского об отступлении Омера-паши. К следующему утру вода стала сбывать и наши войска начали переправляться почти вплавь: князь Григорий Дадиан, с двумя сотнями мингрельской милиции, постоянно остававшимися при нашем отряде, через верховье реки направился в горы; князь Дмитрий Шервашидзе, с линейными казаками и конвойною дружиною, переправясь у Ганири, двинулся к Абаши; а штабс-ротмистр князь Микеладзе, с стрелковыми и имеретинскими сотнями от Маранской станции, по большой дороге, к Онтопо. Вместе с тем, жители окрестной страны стали вооружаться против отступающих Турок, Княгиня Дадиан писала князю Мухранскому, прося его выслать к ней всех Мингрельцев, находившихся в нашем отряде, но князь Мухранский отвечал, что "мингрельская милиция самовольно разошлась и что при русском отряде есть только партия мингрельских волонтеров, под начальством Григория" (23).