19-го ноября (1-го декабря), генерал Муравьев поехал в Карс, где, посетив госпитали, нашел их в ужасном положении. Больные в некоторых из госпитальных помещений оставались без всякого призора, без прислуги, без пищи, и даже без воды; некому было убирать трупы и потому они лежали вместе с живыми, заражая палаты смрадным, удушливым воздухом. Как городская дума, на которую возложено было приискание средств для содержания госпиталей, не исполнила этого требования, то генерал Муравьев приказал заключить в одном из госпитальных отделений старшину думы, до представления суммы, необходимой для продовольствия больных, и чрез несколько часов требуемые деньги были собраны. Из числа врачей приказано было оставить для лечения больных Турок 24 человека, коим назначено жалованье; прочие же все высланы в Эрзерум.
В тот же день, в замену блокадных отрядов, были поставлены казачьи заставы и пикеты кругом города, для задержания скрывавшихся в нем офицеров и нижних чинов регулярного войска и редифа (21).
С покорением Карса исчезла Анатолийская армия, число которой, в начале похода, простиралось до 30-ти тысяч человек. Из них, в течение лета, взято в плен и перебежало к нам до 2,000; до 3,000 успели пробраться в Эрзерум; 8,500 погибло на штурме и от голода, холода, холеры и других болезней; около 2,000 осталось в карсских госпиталях; 6,500 человек редифа и ополчения отпущены домой и до 8,000 сдались военно-пленными. В числе последних были 12 пашей и 665 штаб- и обер-офицеров. Знамен и значков, в продолжении похода и при сдаче Карса, взято около 60-ти. Медных орудий, в числе коих было много больших калибров -- 136; ружей -- 18,000 и, кроме того, 1,000 отличных штуцеров и несколько тысяч штук различного кавалерийского оружия. В Карсе найдено: зарядных и патронных ящиков 1,225; ящиков с боевыми снарядами -- 1,956; боевых зарядов в бочонках -- 250; бомб и гранат -- 830; готовых снарядов до 1,000 и 6 миллионов ружейных патронов. Пороха найдено до 20,000 пудов (22).
Занятие карсского пашалыка было весьма важно по плодородию его почвы и по изобилию в сенокосных лугах и в лесе. В военном отношении, покорение Карса, вместе с уничтожением Анатолийской армии, открывало русскому оружию путь к Эрзеруму -- столице обширного управления в Малой Азии, откуда можно было предпринять поход прямо к Царьграду. В политическом же отношении, заняв карсский пашалык, мы преграждали путь английской торговле с Персиею, чрез Трапезонт и Эрзерум.
По сдаче Карса, главнокомандующий оставался в лагере около двух недель, распоряжаясь отправлением пленных, вступлением на зимние квартиры войск, учреждением управления в покоренной стране и вывозом из Карса артиллерии, оружия и прочего казенного имущества, что было весьма трудно по недостатку в перевозочных средствах и по плохому состоянию дорог. В Карсе была оставлена 2-я бригада 18-й пехотной дивизии, с двумя батареями и несколькими казачьими сотнями, под начальством генерал-майора Фетисова; для занятия Ардагана назначены три донских сотни No 21-го полка с ракетною командою, под начальством есаула Кульгачева. Прочие же все войска были высланы на зимние квартиры: прежде всех выступили полки 13-й пехотной дивизии в Ахалцых, где они, вместе с несколькими резервными батальонами, составили довольно сильный отряд, на случай наступления Омера-паши. Полки гренадерской бригады возвратились на свои штаб-квартиры, в окрестности Тифлиса, куда также направлено было несколько батальонов резервной дивизии. Сосредоточение войск у Тифлиса имело целью -- предпринять поход в Мингрелию, для изгнания оттуда Омера-паши, если бы удалось нам перевезти из Тифлиса через Имеретинские горы провиант, в замену того, который был истреблен князем Мухранским. Состоявшие в действующем корпусе два батальона Мингрельского полка возвратились в свою штаб-квартиру, Карабах. Войска же, не входившие в состав Отдельного Кавказского корпуса, расположились в пограничных селениях на Арпа-чае; из числа их: Рязанский полк у Ахалкалаки, а Ряжский у Александрополя; драгунская бригада -- в Караклисе и Делижане. Нижегородский драгунский полк -- в Елисаветполе. Артиллерия -- при своих частях; казаки -- по границе. Конно-мусульманские и куртинские полки были распущены.
Начальником карсского пашалыка, получившего название карсской области, был назначен полковник Лорис-Меликов (23). Один из иностранных историков, говоря о важности этого завоевания, замечает, что оно было обширнее всего Виртембергского королевства и, по крайней мере, в 15 раз более пространства, тогда занятого войсками четырех Союзных держав в окрестностях Севастополя и Кинбурна (24).
Распоряжения полковника Лорис-Меликова в покоренной нашими войсками карсской области увенчались совершенным успехом. Жители оставались спокойными и вносили обычную подать (бахру); откупные статьи, существовавшие при турецком управлении, были приведены в известность и стали давать доход; важнейшею из них была соль, добываемая в копях, на берегах Аракса, близ города Кагызмана.
В Карсе, многие из мечетей, во время блокады, были обращены в магазины и цейхгаузы, что подавало повод старым фанатикам считать их оскверненными; впоследствии же, когда Карс был взят русскими войсками, распространилась молва, будто бы в городе, занятом неверными, не может быть отправляемо мусульманское богослужение. Муллы не совершали обычных молитв в мечетях, жители окрестных селений перестали подвозить хлеб и Карсу снова угрожал голод. Полковник Лорис принял решительную меру: созвав утром весь меджлис (городской совет) в главную мечеть, он сказал членам совета: "Вскоре будет 12 часов; это -- время вашей молитвы. Если сегодня муллы не будут служить в мечетях, то завтра весь меджлис будет повешен -- вот здесь!" -- прибавил он, указав на лампы, спускавшиеся на цепях с потолка мечети. Эта внушительная речь заставила муэзинов в полдень призвать правоверных к молитве. Слух пронесся, что осквернение снято, и вскоре затем появились в городе туземцы, с хлебом, мясом, сеном и другими продуктами. Порядок и изобилие водворились в Карсе (25).
Во всей области, зимою, господствовало спокойствие, нарушенное только однажды набегом в гельский санджак Арслана-паши с партией в 400 человек. Есаул Кульгачев, узнав о появлении этой партии, выступил из Ардагана, 20-го декабря (1-го января 1856 г.), с тремя сотнями донского No 21-го полка и четырьмя ракетными станками, и, прибыв в сел. Туркашен, получил там сведение, что большая часть неприятельской партии находится в селении Сейнот (Сигнот) -- около 50-ти верст от Ардагана, а прочие в селениях верст 5 правее от главной части. Предположив охватить неприятеля с двух сторон, Кульгачев с двумя сотнями двинулся на Сейнот, а сотника Короткова с третьею сотнею послал вправо на сел. Хорованк. Одновременный удар казаков обратил неприятеля в бегство. Кульгачев преследовал Турок 15 верст, до границ пенякского округа, причем неприятель потерял убитыми 60 человек; взято казаками в плен 10 человек раненых; отбито 30 лошадей и много оружия. С нашей стороны ранено 4 казака, из коих один умер (26).
В наставлении, данном полковнику Лорис-Меликову, для управления вверенною ему областью, главнокомандующий предписал, чтобы суд и расправа были оставлены прежние, а исполнительная власть и полиция поступили в ведение русского управления; расходы на содержание чиновников этого управления должна была доставить страна: для этого туземцы вносили в казну, подобно тому, как и прежде, десятую часть доходов, которая не только была достаточна на содержание русского управления, на заведение почт [ Почтовые станции были снабжены тройками лихих лошадей; на дорогах поставлены верстовые столбы. Генерал Муравьев, шутя, говаривал, что первым шагом для обрусения страны должно быть введение на почтовых дорогах форменных столбов и самоваров ], исправление дорог, и проч., но при сдаче области оказался за всеми расходами остаток в 32 тысячи рублей. Полковник Лорис-Меликов, донося о том генералу Муравьеву, испрашивал разрешение раздать эти деньги чиновникам управления вверенной ему области. Главнокомандующий, находя справедливым представление Лорис-Меликова, предписал, чтобы половина суммы была роздана служившим по управлению областью, а прочие деньги поступили на сооружение строившейся в Пятигорске церкви. Жители были так довольны русским управлением, что, по возвращении области Туркам, провожали наших чиновников, гласно изъявляя им благодарность; султан, узнав о том, пожаловал Лорис-Меликову орден Меджидие 2 степ. (27).