Божиею милостью и благословением Вашим, совершилось наше дело. Карс у ног Вашего Величества.
Сегодня сдался военно-пленным изнуренный голодом и нуждами гарнизон сей твердыни Малой Азии. В плену у нас сам главнокомандующий исчезнувшей тридцатитысячной Анатолийской армии, мушир Вассиф-паша; кроме его, восемь пашей, много штаб и обер-офицеров и вместе с ними английский генерал Виллиамс со всем его штабом. Взято 130 пушек и все оружие.
Имею счастие повергнуть к стопам Вашего Императорского Величества двенадцать турецких полковых знамен, крепостной флаг Карса и ключи цитадели.
Вашего Императорского Величества
верноподданный
Николай Муравьев.
16-го ноября 1855 года.
Лагерь при селении Чифтликае, на реке Карс-чай".
При выступлении Турок из Карса, оставалось более 1,800 неприятельских раненых и больных в 14-ти госпиталях, устроенных в мечетях, казармах и частных домах. При них состояло более 80-ти медиков и аптекарей. Белья и медикаментов было вдоволь, но прислуги -- мало; больные терпели совершенный недостаток в хлебе и мясе, и многие из них умирали от голода. В числе страдальцев, лежавших в Карсе, находился Ряжского пехотного полка поручик Яцын, тяжело раненый на штурме 17-го (29-го) сентября; вместе с ним были 19 пленных нижних чинов, подававшие надежду на выздоровление.
Отправление в Александрополь пленных Турок, в числе до 8-ми тысяч, весьма озабочивало нашего главнокомандующего. Их разделили на пять партий и высылали одну после другой через двое суток, таким образом, что первая выступила 18-го (30-го), а последняя -- 26-го ноября (8-го декабря). В ожидании же отправления, они толпились у сел. Азат-кёв, верстах в восьми от нашего главного лагеря, на берегу речки, под стражею нашей пехоты. В числе их было много больных, умирающих от изнурения, и хотя для снабжения их продовольствием употреблялись всевозможные средства, однако же мы не могли дать им ничего, кроме сухарей и мяса; а этого было недостаточно для восстановления их сил. В довершение их бедствий, выпал глубокий снег и по ночам были морозы; дров едва доставало для варения их скудной пищи, а полуразрушенное селение, около которого они стояли, не могло доставить им необходимого топлива. Легко вообразить бедствия этих несчастных, плохо одетых и обутых людей, особенно последней их партии, остававшейся у Азат-кёва более недели. По достижении Александрополя, до 1,200 человек было размещено в тамошних госпиталях, а прочие высланы в Тифлис, где для них отвели часть карантинных строений. Далее же в Россию их отправляли партиями, снабдив полушубками и сапогами и обеспечив их путевое довольствие. Паши на первое время оставались во Владикарсе, где разместили их в домиках старших начальников; Керим-паша гостил у главнокомандующего. Впоследствии же их отправили в Тифлис; Вассиф с несколькими пашами выехал из Владикарса 20-го ноября (2-го декабря), а Керим с прочими -- 23-го (5-го). По прибытии пашей в Тифлис, вскоре получено было из Петербурга назначение местопребывания их в разных городах России. Керима отвезли в Москву, где он был приветливо принят [ В Москве Керим-паша представлялся начальству в пожалованной ему, за несколько лет перед тем, ленте Св. Станислава ]; а заболевший Вассиф получил дозволение остаться в Тифлисе. Англичане, в сопровождении гвардии ротмистра Башмакова, отправились, 18-го (30-го) ноября, из Владикарса в Тифлис и оставались там, пока было назначено местопребывание их в России. Из них, Лека и Томпсона отправили в Пензу, а Виллиамс с Тисделем и Чорчилем, для коих была назначена Рязань, по болезни первого, выехали из Тифлиса гораздо позже, а по заключении мира, Виллиамс был милостиво принят Государем в Петербурге и отправился чрез Париж в свое отечество.