Сообразно отданному по войскам приказанию, движение наших войск, в ночи с 8-го (15-го) на 4-е (16-е) августа, было исполнено с соблюдением всевозможной тишины; по прибытии на указанные места, запрещено раскладывать бивачные огни. Неприятель оставался в совершенном неведении о нашем наступлении, и даже тогда, когда генерал д'Алонвиль, заметив усиление русских войск в Байдарской долине, донес о том по телеграфу генералам Пелисье и Гербильону, они приняли наше движение за демонстрацию. Густой туман скрывал русские отряды; но в четыре часа утра передовые посты сардинского корпуса донесли о появлении против них значительных сил (30). Союзники, ожидая уже несколько дней нападения с нашей стороны, перестали верить этим слухам, и потому нашим войскам удалось подойти незаметно к их позициям.
Князь Горчаков, еще до рассвета, съехав с Мекензиевой горы к так называемому новому редуту, где стояли наши резервы, увидел, что войска обоих наших корпусов еще не приступили к исполнению первого действия, указанного им в диспозиции, т.е. к открытию канонады против неприятельской позиции, и подозвав к себе состоявшего в его свите поручика Красовского, сказал ему: "Поезжайте к генералам Липранди и Реаду и спросите у них, что они стоят? Пора начинать", а сам поехал к войскам левого отряда. Красовский же отправился туда еще прежде князя Горчакова, нашел Липранди, и передав ему приказание главнокомандующего, получил в ответ: "сейчас отправлюсь". Между тем, генерал Реад, еще до получения посланного к нему приказания, также открыл канонаду, как только послышались выстрелы у Липранди на нашем левом фланге, а сам с своим штабом стал позади 12-й дивизии, на не-большом пригорке, у дороги, ведущей к мосту. Вскоре затем начальник артиллерии 3-го корпуса генерал-майор Гагеман сказал ему, что огонь наш недействителен, и что ядра ложились у подошвы горы, занятой неприятелем. Приказано было прекратить огонь, и начальник штаба 3-гопехотного корпуса, генерал-майор оправившийся от тяжкой болезни, но прибывший к войскам накануне сражения, поехал к артиллерии. Генерал Реад, получив между тем от Красовского приказание главнокомандующего -- начать дело, спросил посланного: "Что значит начинать? Огонь мы уже открывали и потом прекратили. Значит ли это атаковать?". И когда Красовский повторил слово в слово приказание князя Горчакова -- "Хорошо, сказал Реад -- скажите князю, что я атакую и прошу прислать подкрепление" [ По свидетельству Красовского, генерал Реад сказал ему: "хорошо, скажите князю, что я буду обстреливать местность". Но эти слова не согласуются с действиями Реада ] (31). Затем, встретив возвратившегося к нему начальника штаба, Реад сказал ему: "general, il faut attaquer" (генерал, надо атаковать). По смыслу диспозиции, надлежало ожидать на то приказания, и потому Веймарн, находя атаку прежде временною, отвечал, что наши войска еще не успели совершенно построиться, и что уланский полк еще не стал на правом фланге; "je ne puis pas attendre; j'ai l'ordre du prince" -- (я не могу ждать; я получил приказание от князя) -- отвечал решительно Реад. Поручик Красовский, возвратясь к князю Горчакову, выразил свои опасения на счет выполнения Реадом переданного ему приказания, Потому, что он. говорил не об открытии огня, а об атаке. Князь Горчаков отвечал: "генерал Реад знает, что ему следует делать по диспозиции". Вскоре после того, главнокомандующий, уже подъезжая к отряду Липранди, услышал сильный ружейный огонь на правом фланге, а чрез несколько минут прискакал адъютант генерала Реада Волков с донесением: "предмостное укрепление взято, Французы бегут". Удивленный нападением Реада, князь Горчаков послал ему через Волкова приказание: "атаковать Федюхины горы, выждав прибытие 5-й дивизии", а сам поскакал к отряду Липранди, на Телеграфную гору, которая между тем была атакована нашими войсками. Сообразно диспозиции, левая колонна войск генерала Липранди, под начальством генерал-лейтенанта Бельгарда, после отдыха на Мокрой-Луговине, выступила, 4-го (16-го) августа, в половине 3-го часа утра, к Чоргуну, двумя колоннами: левая, состоявшая из 2-х батальонов Низовского и 4-х батальонов Симбирского егерских полков, 2-х рот 3-го стрелкового и одной роты 6-го саперного батальонов, с двумя батарейными батареями, подполковников Рагозинского и Бормана, следовала левым берегом речки Шули к высотам против сел. Карловки, где, заняв позицию, открыла, около 4-х часов утра, огонь из 10-ти орудий по сардинским укреплениям Телеграфной горы, а из 14-ти по Гасфортовой горе. Правая колонна, в составе 2-х батальонов Днепровского пехотного полка, с легкою батареею No 8-го, капитана Викгорста, двинулась правым берегом Шули и заняла на горе позицию, с которой, одновременно с артиллерией левой колонны, стала обстреливать с тыла укрепления на Телеграфной горе. Греческий легион спустился в Карловское ущелие и занял дер. Карловку; а 2 батальона Низовского и 2 батальона Днепровского полков, с легкою батареей No 6-го, следовали в резерве по чоргунской дороге.
Прочие же войска отряда Липранди, под его непосредственным начальством, в составе 16-ти батальонов 17-й пехотной дивизии генерал-майора Веселитского, 3-х рот 6-го стрелкового и одной роты 3-го саперного батальонов, при двух батарейных и одной легкой батареях, двинулись правее войск Бельгарда и выстроились на походе в боевой порядок против линии сардинских укреплений Телеграфной горы; 2-й батальон Московского пехотного полка был послан влево на высоты, для охранения отряда от обхода со стороны Чоргунского ущелья, и одна рота 6-го стрелкового баталиона выдвинута для обстреливания слева переднего неприятельского ложемента. Генерал Веселитский поставил на ближайшей от Телеграфной горы высоте батарейную No 3-го батарею 17-й бригады, подполковника Христиановича, которая открыла огонь с фронта по неприятельским укреплениям одновременно с канонадою в их тыл и правый фланг артиллерии Бельгарда. Батарейная же батарея No 1-го 16-й артилл. бригады, подполковника Кондратьева, расположилась несколько правее, почти насупротив французской батареи, стоявшей на склоне ближайшей из Федюхиных высот, и открыла огонь позже
В половине 6-го часа утра, генерал Ла-Мармора, усилив три роты, занимавшие Телеграфную гору 4-м батальоном берсальеров, построил свой корпус на Гасфортовой горе: на правом крыле, для обороны выхода из долины р. Варнутки, была расположена дивизия Дурандо; на левом, в промежутке между высотами Гасфорта и Федюхиными, дивизия Тротти; в резерве -- бригада Джустиниани; одна из сардинских батарей стала на высоте против деревни Карловки; другая -- на уступе горы, против моста, находящегося на чоргунской дороге; кроме того, на вершине горы, впереди редута, была поставлена английская гаубичная батарея, для поражения продольным огнем русских батарей выше Карловки. Тогда же генерал Ла-Мармора известил о наступлении наших войск Османа-пашу, предлагая ему двинуться вперед, для прикрытия с правого фланга сардинской позиции. Как только батарейная батарея, выдвинутая генералом Веселитским против Телеграфной горы, сделала несколько выстрелов, то двинулся в атаку 4-й батальон Тарутинских егерей, в ротных колоннах, под прикрытием густой цепи охотников своего полка и стрелков одной роты 6-го стрелкового батальона. Несмотря на сильный ружейный огонь неприятеля, наши егеря, выбив его сперва из передней траншеи и потом из второго эполемента, заставили поспешно отступить частью в последнее укрепление, на высоте у правого берега р. Черной, частью к чоргунскому мосту, где Сардинцы стали переходить на другую сторону реки, под сильным огнем нашей пехоты. По занятии нашими войсками Телеграфной высоты, на ней расположилась батарейная No 3-го батарея, которая тотчас открыла огонь, как по возвышению, занятому Сардинцами на правой стороне реки, и по неприятелю, собравшемуся у моста, так и по высоте Гасфорта, куда, тогда же, был обращен огонь артиллерии Бельгарда (32).
Успех действий нашего левого крыла заставил князя Горчакова, по совещании с начальником главного штаба армии, генерал-адъютантом Коцебу, решиться на атаку Гасфортовой горы все-ми войсками генерала Липранди, поддержанными 5-ою пехотною дивизией, стоявшею в голове пехотного резерва. Эта дивизия, получив приказание главнокомандующего -- направиться на усиление левого крыла, уже взошла на Телеграфную гору, когда в долине Черной речки раздалась сильная ружейная пальба, и вслед затем начальник 5-й дивизии, генерал-майор Вранкен получил переданное полковником Меньковым приказание главнокомандующего -- идти к каменному (Трактирному) мосту и поступить в распоряжение генерал-адъютанта Реада (33). Таким образом князь Горчаков, увлеченный первоначальным успехом правого крыла, отказался от своего прежнего намерения -- повести главную атаку левым крылом на Гасфортову высоту и решился поддержать нападение Реада на Федюхины горы.
Между тем генерал Реад двинулся вперед и построил свои войска на походе в боевой порядок: первую линию -- в ротные, прочие -- в баталионные колонны. 12-я пехотная дивизия, генерал-майора Мартинау, была направлена вдоль большой дороги к Трактирному мосту, а 7-я пехотная дивизия, генерал-лейтенанта Ушакова -- к броду ниже моста. Прикрытие последней дивизии с правого фланга было возложено на уланский ее Импер. Высочества Великой Княгини Екатерины Михайловны (Елисаветградский) и донской казачий No 37-го полки с конно-легкою No 26-го батареею. Дойдя до ближайших к реке высот правого берега, генерал Реад приказал открыть огонь против Федюхиных гор из двух батарейных и двух легких батарей. Вскоре, (как уже сказано), прискакал поручик Красовский с приказанием главнокомандующего -- "начать дело". Как, незадолго перед тем, канонада батарей нашего правого крыла была в полном разгаре, то генерал Реад не мог отнести этих слов к действию артиллерии, а полагал, что ему было приказано -- начать атаку, и повел войска вперед в то самое время, когда главнокомандующий, готовясь атаковать Гасфортову гору, притянул к левому флангу 5-ю пехотную дивизию; но потом, будучи принужден изменить свое предположение, решился поддержать атаку генерала Реада. С этой минуты князь Горчаков признал дело испорченным (34).
Со стороны Французов, ближайшие к Трактирному мосту войска были расположены следующим образом: 1-й батальон 95-го линейного полка с 3-ею батареей 12-го артиллерийского полка стоял на средней возвышенности Федюхиных гор; а 19-й егерский батальон с 6-ою батареей 13-го артиллерийского полка -- на восточной возвышенности; отряд от дивизии генерала Фоше занимал предмостное укрепление; в резерве находились полки: 97-й линейный и 2-й зуавов.
С нашей стороны были направлены к укреплению, прикрывавшему Трактирный мост, три полка 12-й пехотной дивизии: Азовский, Украинский и Одесский, под начальством генерал-майора Мартинау; в голове их храбрые Одессцы, под командою полковника Скюдери, кинулись вперед бегом, частью на предмостное укрепление, частью по сторонам его через реку в брод, глубиною до плеч. Французы, устрашенные решительным наступлением наших войск, оставили тет-де-пон отошли за водопроводный канал и, будучи поддержаны резервами, открыли ружейный огонь; но войска 12-й дивизии, не обращая на то внимания, быстро перешли через реку, и потом через водопроводный канал, пользуясь отчасти переносными мостиками. Здесь, по свидетельству самих Французов, наша артиллерия, под начальством генерала Гагемана, действовала весьма удачно (35). Цепь стрелков и за нею егеря 3-го и 4-го батальонов Одесского полка, перейдя через канал, взошли, под картечным огнем, на первый уступ средней Федюхиной высоты, бросились на французскую батарею и захватили ее совершенно врасплох, не дав неприятельским артиллеристам времени взять орудия на передки. К сожалению, при этой молодецкой атаке, смертельно ранен, отважный Скюдери и выбыла из фронта большая часть офицеров и солдат; неприятель также потерял здесь более 400 человек (36). Несмотря на жестокий огонь ближайших французских батарей, наши егеря порывались увезти два из захваченных ими неприятельских орудий; но прибытие остальных войск бригады Фальи и трех батальонов бригады Клера (двух 62-го и одного 73-го полков) способствовало Французам удержаться на этом пункте. Азовский пехотный полк, штурмовавший восточную Федюхину высоту, также был отражен неприятелем, имевшим на своей стороне выгоды превосходства в числе и местности. Французы, устояв на занятой ими позиции, с прибытием свежих войск, перешли к наступлению. 50-й линейный полк (дивизии Каму), высланный генералом Вимпфеном на помощь бригаде Фальи, сперва встретил Одессцев батальным огнем, а потом вместе с полками Фальи ударил в штыки и заставил расстроенные части 12-й дивизии отойти за реку, причем меткий огонь двух французских батарей, расположенных на уступах Федюхиных гор, нанес нашим войскам большой урон (37). Отступлению в порядке 12-й дивизии способствовали поставленные на скате Телеграфной горы генерал-майором Кишинским две батарейные батареи, которые, не смотря на значительное расстояние от неприятеля (около 600 сажен), действовали весьма удачно (38). Начальник 7-й пехотной дивизии, генерал Ушаков, получив от генерала Реада, (который тогда находился при 12-й дивизии), чрез его адъютанта, приказание: начинать и зная диспозицию, был приведен в недоумение -- что начинать? Огонь уже был открыт, а идти в атаку было несвоевременно, потому что резервы (4-я и 5-я дивизии) еще не спустились с Мекензиевой горы. ков послал просить генерал-адъютанта Реада о более точном приказании. Прибывший вслед за тем к 7-й дивизии обер-квартирмейстер 3-го корпуса генерал-майор Гротенфельд объявил, что "главнокомандующий приказал: начинать, но что именно -- ему также неизвестно". В это время со стороны 12-й дивизии раздался батальный огонь, и потому генерал Ушаков, не ожидая определительного приказания, быстро двинулся с тремя полками в брод через Черную речку и атаковал западный скат средней Федюхиной высоты. Смоленский же полк был оставлен на правом берегу, для прикрытия артиллерии, по совершенной невозможности перевезти орудия через реку и водопроводный канал, за неимением переносных мостиков, отставших при спуске с горы и впоследствии оказавшихся негодными. Таким образом нашим войскам пришлось наступать без содействия артиллерии, которая была заслонена пехотными колоннами, под сильным огнем неприятельских батарей и пехоты, расположенной в нескольких параллельных ложементах на уступах Федюхиной высоты. Несмотря однако же на то, войска 7-й дивизии овладели несколькими ложементами, но прибытие французских резервов остановило наши успехи. 3-й зуавский и 82-й линейный полки дивизии Каму ударили с фронта и в правый фланг наших войск, поражаемых с близкого расстояния картечью 4-й батареи 13-го полка. Генерал Ушаков, лишенный содействия 4-й пехотной дивизии, отставшей далеко при спуске с Мекензиевой горы, и потеряв до 2,000 чело-век, был принужден отступить на правую сторону Черной, под прикрытием огня артиллерии, который, вместе с наступлением улан и казаков, остановил Французов и дал возможность 7-й дивизии отойти в порядке к подошве Мекензиевых высот (39).
Таким образом, около семи часов утра, неприятель владел левым, а мы -- правым берегом р. Черной. Сражение казалось оконченным; но князь Горчаков, не успев поддержать первых атак резервами, решился возобновить бой свежими силами.
Командующий 5-ю пехотною дивизией, генерал-майор Вранкен, храбрый кавказец, просил у генерала Реада позволения атаковать неприятеля целою дивизией, ручаясь за успех. Но Реад приказал ему, построив дивизию в боевой порядок. штурмовать горы одним полком. Генерал Вранкен расположил в первой линии 3-й батальон Галицкого егерского полка, в ротных колоннах, прикрыв их цепью штуцерных от всех полков дивизий; а во второй линии поставил Костромской егерский полк в батальонных колоннах, назначив его для атаки Федюхиных гор. Но когда Костромской полк с барабанным боем уже двинулся вперед, под сильнейшим ружейным и картечным огнем, генерал Реад приказал остановить его и вести в атаку Галицкий полк. Несмотря на сильную канонаду и огонь французских стрелков, занимавших ложементы, Галицкий полк перешел Черную речку и водопроводный канал и дошел до подошвы Федюхиных высот; но был опрокинут подоспевшими в помощь бригаде Фальи полками Клера и отступил за Костромской полк. Тогда же генерал Гербильон отдал в распоряжение генерала Каму семь баталионов бригады Сенсье и приказал полковнику Форжо с пятью конными батареями, стоявшими в резерве, занять позицию на Федюхиных высотах, где неприятель собрал вместе с прежними восемь батарей. Генерал Пелисье, узнав о наступлении Русских, двинул в помощь корпусу Гербильона Императорскую гвардию и дивизии Левальяна и Дюлака. Шесть турецких батальонов, под начальством Зефер-паши, двинулись в помощь правому крылу Союзников, а дивизия африканских конных егерей генерала Морриса и английская кавалерия Скерлета готовились, в случае переправы наших войск через Черную, атаковать их с фланга (40).