В конце января (10-го февраля) 1855 года, французская армия, в числе 80-ти тысяч человек с 180-ю орудиями и 6-ю ракетными станками (1), оставаясь под начальством Канробера, была разделена на два корпуса и резерв. 1-й, осадный корпус, под командою дивизионного генерала Пелисье, назначенный для атаки на 4-й бастион, состоял из дивизий: Форей, Левальяна, Патё и де Саля, в числе до 28-ми тыс. человек, а 2-й, наблюдательный корпус, впоследствии назначенный для атаки Малахова кургана -- из дивизий: Буа (Bouat), Каму, Майрана и Дюлака, в числе до 37 тыс. человек, находился под командою дивизионного генерала Боске. Резерв, под непосредственным начальством главнокомандующего, состоял из дивизий: пехотной генерала Брюне (Brunet) и кавалерийской Морриса, всего до 8,000 человек. Впоследствии присоединилась к нему гвардейская бригада генерала Уриха (Uhrich). Артиллерия и парки, в числе до 4 тыс. человек; инженерный корпус до 450 человек; при штабах и интендантстве до 1,500 человек. Число английских войск не превосходило 15-ти тысяч челов. (2). Присоединив к англо-французской армии до 25-ти тысяч Турок, довольно плохих войск, оказывается, что силы Союзной армии к началу февраля простирались до 120 тыс. человек.
Русская армия в Крыму имела в рядах своих также до 120 тыс. человек, но из этого числа более трети находилось в отдельных отрядах: против Евпатории; в восточной части Крыма у Керчи и близ Перекопа.
В первые месяцы осады Севастополя, Союзники считали атаку на укрепления Городской части главною; атаку же, веденную Англичанами на 3-й бастион, вспомогательною, и потому атака города была распространена влево, а на Малахов курган смотрели, как на пункт соседственный с 3-м бастионом, не придавая ему важного значения. Правда, еще в декабре, английский инженер-генерал Джон Бургоэн изъявил мнение, что взятие штурмом 3-го и 4-го бастионов сопряжено было с большою опасностью и потерями, которых можно было избежать, направя главную атаку на Малахов курган, господствующий над 3-м бастионом (3). Но, чтобы привести в исполнение эту идею, необходимо было влияние генерала Ниеля, поддержанное властью Наполеона III.
Генерал Ниель, на военном совете, 20-го января (1-го февраля) 1855 года, поддерживал мнение, что Малахов курган был единственным пунктом для несомненно-успешной атаки, потому что, заняв его, можно было командовать всею Корабельною слободою, гаванью и сообщениями города с Северною стороною, и обстреливать оборонительную линию с тыла, что неминуемо влекло за собою овладение Севастополем. Тем не менее однако же Ниель сознавал, что нельзя было оставить прежней атаки города, и что, предприняв атаку Малахова кургана, приходилось: 1) удвоить протяжение траншей; 2) опасаться недостатка нужных материалов, и 3) отражать вылазки Русских на растянутой значительно линии. Все эти соображения обсуждались на совете, и на следующий день главнокомандующий решился открыть траншеи против Малахова кургана; но как артиллерийские генералы, по-видимому, не разделяли мнения инженеров и надеялись вернее достигнуть цели, продолжая работы против 3-го бастиона, то на первый раз атака на Малахов курган, по средствам для нее назначенным, была второстепенною (4).
26-го января (7-го февраля), Французы открыли на Сапун-горе 1-ю параллель, в расстоянии около 840 саж. от Малахова кургана и начали постройку двух батарей: одной, в самой параллели, на два 68-ш-фунт. и на тринадцать 32-х-фунт. орудий, и другой, для действия против судов в гавани, заложенной позади параллели, на шесть 50-ти-фунт. мортир. Сооружение этих батарей на голой скале, из земляных мешков, приносимых на расстоянии около 400 саж. было весьма затруднительно (5).
Открытие параллели и постройка новых батарей против Малахова кургана несомненно указывали намерение неприятеля действовать на пункт, важность которого была вполне оценена с нашей стороны. Только лишь занятие высоты впереди Малахова кургана могло подать нам возможность замедлить надолго успех осадных работ; но мы не занимали ее, пока неприятель ограничивался атаками на Городскую сторону и 3-й бастион, чтобы без надобности не увеличивать размеров работ и не растягивать оборонительной линии. Когда же пришло время отстаивать Малахов курган, надлежало предупредить неприятеля на высоте, с которой он мог громить наше укрепление. Но для этого было необходимо сперва утвердиться на высотах за Килен-балкою, заняв которые неприятель мог открыть канонаду во фланг и в тыл кургана впереди Малахова и не дозволить нам удерживаться на этом важном пункте. По словам французского историка: "Fheureux clefen-seur de Sebastopol sat admirable ment profiter de nos hesitations et de nos tatonnements pour retar-der, autant qu'il etait possible, la chute de la place, Apres avoir couvert d'une triple ligne de parapets et de batteries tous les points de Г enceinte sur lesquels, depuis de longs mois deja, nous dirigions nos cheminements, il resolut de se porter hardi-ment an dehors. Nous prevenant sans cesse dans nos desseins, il s'empara par des ouvrages assez faibles d'abord, mais bientot considerables, des di-verses positions, que nous nous proposions d'occu-per, de telle sorte qu'il nous fallut ensuite livrer de veritables assauts pour en prendre possession...
Voyant que nous liesitions emore dovant Malakof, notre infatigable adversaire s'empressa de mettre le temps a profit, et Ton pent dire que, jusqu'au mois de juin, c'est lui qui parut faire le siege de nos tranchees" (6). (...Счастливый защитник Севастополя умел удивительно воспользоваться нашими колебаниями, чтобы, по возможности, замедлить падение крепости. Прикрыв тройным рядом валов и батарей все пункты, на которые, уже в продолжении целых месяцев, мы вели траншеи, он смело двинулся вперед и, предупредив нас, занял укреплениями -- сперва слабыми, но потом значительными -- те самые позиции, на кои мы предполагали направиться, что заставило нас впоследствии предпринять, для овладения ими, настоящие штурмы... Видя, что мы не решаемся атаковать Малахов, наш неусыпный противник воспользовался временем и, можно сказать, что он, до самого июня, как будто бы осаждал наши траншеи...).
Несколько дней было употреблено с нашей стороны на подробное обозрение местности за Килен-балкою и на распоряжения по войскам. Для постройки укрепления и прикрытия рабочих были назначены три батальона Селенгинского полка и Волынский полк, под общим начальством столь же храброго, сколько и распорядительного генерала Хрущова. Под вечер 10-го (22-го) февраля подвезены с Северной стороны в Троицкую балку шанцевый инструмент и туры на баржах, из коих потом, по распоряжению вице-адмирала Нахимова, устроен через Килен-бухту мост, для удобного сообщения с Корабельною стороною. На случай нападения неприятеля, приказано пароходам Владимир, Херсонес и Громоносец подойти к Килен-бухте. В сумерки полковник Тотлебен с штабс-капитаном Тидебелем, под прикрытием секрета из пластунов, произвели разбивку редута, в расстоянии 400 саж. от ближайшей части неприятельской параллели и 450 саж. по прямому направлению от 2-го бастиона. С наступлением ночи, генерал-майор Хрущов, с Волынским полком, подойдя по Саперной дороге, выдвинул вперед 4-й батальон, построенный в ротных колоннах, и рассыпал цепь впереди места, назначенного для построения редута, между Георгиевскою и Килен-балками, а остальные баталионы, в колоннах к атаке, поставил по обе стороны редута. Впереди цепи были расположены секреты из пластунов. Тогда же назначенные на работу три батальона Селенгинского полка, перейдя через Килен-бухту по мосту и взяв инструмент и туры, взошли на гору и принялись за работу, имея при себе ружья, на случай нападения. Сооружение редута представляло чрезвычайные затруднения, по качеству грунта, скалистого, покрытого лишь тонким слоем земли. Почти вся работа производилась кирками. Чтобы ускорить построение бруствера и доставить необходимую защиту рабочим к утру, брали землю с обеих сторон: из рва и из внутренности редута. К рассвету, туры на контр-эскарпе были наполнены землею и можно было работать во рву, не подвергаясь ружейному огню. В ту же ночь, каждая из ротных колонн Волынского полка построила, на равном расстоянии от редута и от неприятельской траншеи, по одному ложементу на 25 человек, а на рассвете эти ложементы были заняты штуцерными Волынского же полка, в числе до ста человек. Только тогда неприятель заметил наши работы и открыл перестрелку с Волынцами, но не причинил им почти никакого вреда.
11-го (23-го), на рассвете. Волынский полк был отведен назад, в Троицкую балку, и расположился там шагах в 400 от редута. Селенгинский полк также был отведен назад, на 2-й бастион, кроме трех рот 4-го батальона. которые продолжали работать внутри укрепления, между тем как неприятель вел перестрелку с нашими штуцерными, занимавшими ложементы. Вечером, войска, назначенные для защиты и постройки Селенгинского редута, снова стали на указанных им местах: 4-й батальон Волынского полка, в ротных колоннах, рассыпал цепь впереди ложементов, занятых штуцерными и 36-ю пластунами 8-го Черноморского казачьего батальона, под командою сотника Даниленко. Остальные три батальона Волынцев были расположены шагах в 250-ти за цепью: 1-й батальон впереди редута, 2-й -- близ Килен-балки, а 3-й -- у Троицкой балки. На работе, производившейся под руководством инженер-штабс-капитана Тидебеля и 4-го саперного батальона штабс-капитана Сахарова, с командою сапер, находились три батальона Селенгинского полка, из коих один был расположен внутри редута, а два работали во рву и подносили материалы. Всего же на работе и в прикрытии состояло до 4-х тысяч человек. Сами наши неприятели отдали должную справедливость мерам, принятым генералом Хрущовым для охранения вновь сооруженного укрепления (7). По словам Ниеля: "La position sur laquelle les Russes venaient d'etablir un ouvrage de contre-approche etait habiliment choisie; il etait place sur une croupe ou convergaient les feux de l'enceinte de la place, des bateaux a vapeur et des batteries sur la rive du nord". (Позиция, на которой Русские построили контр-апрошное укрепление, была избрана искусно; оно стояло на гребне высоты, где сосредоточивались выстрелы крепости. пароходов и батарей Северной стороны).
11-го же (23-го) февраля генерал Ниель возвратился в Камыш из Константинополя, получив там приказание Наполеона III -- содействовать генералу Бизо в ведении осадных работ под Севастополем. Вероятно. по его настоянию, генерал Канробер решился атаковать, в следующую же ночь, наше новое укрепление. Для этого были назначены: два батальона 2-го полка Зуавов, один батальон ново-сформированного 4-го морского полка (infanterie de marine) и по одному батальону 6-го и 10-го линейных полков, под общим начальством дивизионного генерала Майрана.