В половине 2-го часа пополуночи, когда зашла луна и совершенно стемнело, Французы вышли из своих траншей и в нашей цепи раздались выстрелы. Генерал Хрущов приказал тотчас зажечь фальшфейер, чтобы дать сигнал пароходу Владимир об открытии огня по Георгиевской балке, что немедленно было исполнено. При первых же выстрелах, инженер-штабс-капитан Тидебель приказал рабочим взять ружья и разместил их по банкету, а командир Селенгинского полка, полковник Сабашинский вывел из рва работавший там батальон и построил его правее редута, для охранения позиции от обхода со стороны Килен-балки. Французы наступали стремительно тремя колоннами, под общим начальством бригадного генерала Моне (Monet): батальон морского полка двигался прямо на редут, а батальоны Зуавов -- в обход флангов нашей позиции; прочие два баталиона следовали в резерве. Средняя и левая колонны были задержаны переходом через крутые овраги и пальбою из наших ложементов; правой же колонне удалось незаметно пробраться чрез линию ложементов и подойти ко рву редута. Сам Хрущов тогда находился на правом фланге позиции, близ 2-го Волынского батальона, но, услыша влево от себя выстрелы и крики Французов, кинулся против них и занял 2-м батальоном траншею левее редута; 1-му батальону было приказано отступить на левый фланг 2-го батальона и стать левее траншеи, и 3-й батальон, сделав из знаменных взводов залп по наступавшей неприятельской колонне, пристроился к левому флангу 1-го батальона: таким образом почти весь Волынский полк расположился под входящим углом левее редута, прикрыв траншею и спуск в Троицкую балку. Французы, еще не дойдя до этой позиции, были встречены огнем наших ближайших батарей и стоявших наготове пароходов, которых орудия еще с вечера были наведены на пространство, где, по всей вероятности, мог наступать неприятель. Полковник Клер, с правою колонною, не обращая внимания на град снарядов, осыпавший его Зуавов, кинулся на нашу позицию почти одновременно с атакою средней колонны на редут. Завязался упорный рукопашный бой. Генерал Хрущов был окружен Французами; один из офицеров полка Зуавов занес над его головою саблю и был заколот рядовым Волынского полка Белоусовым. Генерал Моне сам повел среднюю колонну на редут, но здесь Французы, встреченные батальным огнем, остановились и залегли на контр-эскарпе за турами; несколько смельчаков перешли через ров и стали взлезать на бруствер, где были подняты на штыки нашими солдатами.
Моне, раненый уже три раза, передал команду над наступавшими колоннами полковнику Клеру, однако же остался при войсках и побуждал их идти вперед, восклицая: "За мною, в укрепление!". Генерал Хрущов, заметя колебание неприятеля, атаковавшего редут, приказал ударить сбор, устроил свои баталионы и повел их вперед с барабанным боем. Правая французская колонна была опрокинута ударом в штыки на резерв, спешивший ей в помощь а охотники и средняя колонна, штурмовавшие редут, завидя у себя на фланге Волынцев, обратились в бегство и снова попали под выстрелы пароходов и батарей оборонительной линии. Французы порывались остановить наступление наших войск, но каждый раз были опрокидываемы русскими штыками и потеряв множество людей, отступили окончательно в свои траншеи. Между тем полковник Сабашинский, с одним из батальонов Селенгинского полка, отбросил левую неприятельскую колонну, а полковник Свищевский, с 4-ю гренадерскою ротою Волынского полка, кинулся вверх по Саперной дороге и встретив небольшую французскую колонну (вероятно -- часть резерва), заставил ее отступить по направлению к Георгиевской балке.
Рукопашный бой в совершенной темноте продолжался около часа. Урон наших войск, понесенный почти исключительно Волынским полком, состоял: убитыми из 67-ми нижних чинов; ранеными и контуженными из 6-ти офицеров и 34; нижних чинов; без вести пропавшими -- из 2-х нижних чинов, вообще же из 6-ти офицеров и 411-ти нижних чинов, но 104 человека, легко раненые, остались во фронте, и потому выбыло из рядов только 313 человек. Французы потеряли: убитыми более ста человек, в числе коих были один штаб-офицер и 7 обер-офицеров; ранеными несколько сот человек; пленными 5 офицеров и 26 нижних чинов, вообще же от 500 до 600 чел. (8). Дело в ночи с 11-го (23-го) на 12-е (24-е) февраля, в котором четыре Волынских батальона с не большим лишь участием трех батальонов Селенгинского полка, отразили с блестящим успехом нападение пяти отборных батальонов, поселило в наших войсках твердую уверенность удержаться на позиции, ими занятой в значительном расстоянии от оборонительной линии.
На следующее утро прибыли на место боя Их Императорские Высочества, Великие Князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич. Их "спасибо", от Августейшего Имени Государя Императора, возбудило в войсках величайший восторг. В тот же день, по распоряжению начальника гарнизона, генерала Сакена, были устроены торжественные похороны. Французов хоронили особо, причем панихиду отслужил католический священник. Все пленные, в числе коих был капитан Зуавов Пьер, находились при погребальной церемонии.
В следующие дни, с 12~го (24-го) по 16-е 28-е) февраля, продолжались работы на Селенгинском редуте и временно он вооружен 24-х-фунтовыми карронадами, по трудности подъема в гору более тяжелых орудий (9).
Французы предполагали построить против Селенгинского редута две новые батареи, но прежде еще, нежели они приступили к исполнению своего проекта, мы заложили, в ночи с 16-го (28-го) на 17-е февраля (1-е марта), в ста саженях впереди и несколько левее Селенгинского редута, и в 300 саженях от неприятельской траншеи, другой редут, названный Волынским. У Французов, оба эти укрепления вместе были известны под названием: Ouvrages blancs (Белые редуты), потому что первоначально бруствера редутов были насыпаны из земли белого цвета. Разбивка Волынского редута на месте и расстановка рабочих произведены полковником Тотлебеном, а постройка редута -- штабс-капитаном Тидебелем.
Для обстреливания части Саперной дороги над рейдом и для фланкирования Волынского редута, левее его была построена батарея на два орудия, соединенная с редутом траншеей, приспособленною к ружейной обороне. Впереди редута устроены ложементы, которых перед обоими укреплениями было 12, вообще на 200 стрелков. В обоих редутах и на батарее, к 26-му февраля (10-го марта), поставлено 24 орудия, из коих 16 могли действовать фронтально против подступов атакующего (10).
Передовая позиция за Килен-балкою, находясь впереди 4-го отделения оборонительной линии, была подчинена контр-адмиралу Истомину. Комендантами редутов назначены: Селенгинского -- капитан-лейтенант Шестаков, а Волынского -- капитан-лейтенант Швенднер. Позицию занимали постоянно шесть батальонов от Волынского, Селенгинского и Якутского полков, сменяясь одни другими чрез каждые трое суток. Рабочие наряжались от сих же полков. Начальство над всеми этими войсками было вверено генерал-майору Хрущову, неусыпно следившему, чтобы люди были всегда наготове к отражению неприятеля (11).
Наступательная оборона Севастопольского гарнизона за Килен-балкою оказалась столь важною, что неприятель был принужден противопоставить нам на этом пункте шесть батарей, вооруженных 46-ю орудиями. В левой французской атаке, против Городской стороны, неприятель стал возводить демонтир-батарею против 4-го бастиона, за третьею параллелью, и вывел траншею по капитали 5-го бастиона и полупараллель, в расстоянии 225 саж. от исходящего угла его.
С нашей стороны, производились усиленные работы на всей оборонительной линии, с тою целью, чтобы, по возможности, усилить ее на случай атаки открытою силою, а также обеспечить от канонады и бомбардирования. Как суда, затопленные в минувшем году при вход в рейд, были зимою размыты бурями, то вице-адмирал Нахимов, с Высочайшего разрешения, устроил в половине (в конце) февраля вторую преграду, затопив между батареями Михайловскою и No 8-го шесть судов, именно: корабли Двенадцать Апостолов, Ростислав, Святослав и Гавриил, и фрегаты Мидия и Месемврия.