В продолжении времени с 9-го по 26-е февраля с 21-го февраля по 10-е марта), неприятель действовал исключительно штуцерным огнем, про должая слабо действие из мортир и почти совершенно прекратив канонаду из длинных орудий. С половины же (с конца) февраля, он начал бросать Конгревовы ракеты -- сперва с редута Виктория а потом и из-за Стрелецкой бухты; но они не причинили нам большого вреда. Ослабление неприятельского прицельного огня позволило нам также ослабить канонаду и действовать по осадным работам из мортир и, в особенности сильным, штуцерным огнем, производя пальбу из длинных орудий только по новым подступам неприятеля. Причиною тому было опасение истощить пороховые запасы, которые не легко могли пополняться по весьма плохому состоянию дорог в южной России.
Неприятель, предугадав наше намерение -- занять курган впереди Малахова, хотел предупредить нас на этом пункте; но принужден был подвигаться к нему постепенно; эта работа шла весьма медленно, по причине каменистого свойства местности, на которой Французы вели свои траншеи. Пользуясь тем и обеспечив себя с левого фланга укреплением позиции на Килен-балочных высотах, мы решились сразу занять курган впереди Малахова и заложить там укрепление. Это смелое предприятие было предложено мужественным защитником Севастополя, полковником Тотлебеном, временно командовавшему Крымскою армией генерал-адъютанту Остен-Сакену, который, приступая к исполнению столь рискованного дела, счел нужным испросить разрешение на то находившегося тогда в Симферополе, князя Меншикова (12), и на следующий же день получил отзыв, в коем бывший главнокомандующий войсками в Крыму писал:
"Поспешаю ответствовать на письмо Вашего Высокопр-ва, от 24-го февраля, в коем Вы желаете знать мое мнение, относительно построения редута, в 250-ти саж. от Малахова кургана, дабы парализировать действие английских батарей, сосредоточивающих свои выстрелы на этот курган. Я нахожу предположение это еще тем более полезным, что таковой редут послужить может опорным пунктом для дальнейших действий к овладению английскими батареями между Килен и Лабораторною балками"...
26-го февраля (10-го марта), все орудия бастионов Корнилова, 2-го и 3-го, могшие принять участие в обороне Зеленой горы, были на нее направлены полковником Тотлебеном; в сумерки произведена им же, под прикрытием секретов -- разбивка укрепления в 315 саженях впереди Малахова кургана, а постройка его поручена штабс-капитану Сахарову. Укрепление должно было обстреливать не только впередилежащую местность между Килен-балкою и Доковым оврагом, но и подступы Французов за Килен-балкою и Англичан впереди 3-го бастиона, и потому признано выгодным устроить это укрепление в виде отрезного реданта, открытого с горжи, которого передний фас имел длины 27 сажен, левый -- 40, а правый -- 50 сажен. К ночи пришли на работу три баталиона Якутского полка, которые. пользуясь оплошностью неприятеля, заметившего новую постройку не прежде рассвета, сложили бруствер из находившихся вблизи камней и углубили рвы и внутренность укрепления на столько, что можно было днем продолжать работу. В следующую ночь был наряжен на смену Якутским баталионам Камчатский полк, от чего вновь сооруженный люнет получил название Камчатского (Французы называли его: "Ouvrage du mamelon vert").
28-го февраля (12-го марта) Союзники открыли огонь из 6-ти орудий по Камчатскому люнету, но, несмотря на то, работы в нем продолжались весь день. Утром замечено было, что неприятель заложил в ночи новую траншею по направлению к Доковой балке. Чтобы помешать этой работе, по распоряжению контр-адмирала Панфилова, была произведена, в ночи на 1-е (13-е) марта, вылазка лейтенантами Бирилевым иАстаповымы мичманом Макшеевым, с 80-ю охотниками из матросов, под прикрытием 60-ти штуцерных Охотского полка. Наши охотники ворвались в траншею и принесли на 3-й бастион более ста совершенно годных туров. Потери с нашей стороны не было (13).
Камчатский люнет образовал центр контр-параллели, которая простиралась к северо-востоку до Килен-балки и далее до Большой бухты, а к юго-западу до Лабораторной балки. опираясь левым флангом на Волынский и Селенгинский редуты, а правым -- на каменоломни впереди 3-го бастиона (14).
Сооружение Камчатского люнета заставило Французов немедленно приступить к осадным работам на высотах против Зеленой горы. Начальник французских инженеров, генерал Бизо предложил штурмовать наш люнет в ночи на 1-е (13-е) марта, но генерал Канробер, после неудачного покушения овладеть Селенгинским редутом, потерял охоту к решительным предприятиям и предпочел подвигаться вперед шаг за шагом. С этою целью, первая параллель атаки Виктории, назначенная для соединения французских работ с английскими, была заложена в ту же ночь, в расстоянии от Камчатского люнета на левом фланге около 225, а на правом около 350 сажен. Успеху этой работы способствовало то, что люнет еще не был вооружен артиллерией, и потому не мог обстреливать картечью впередилежащую местность. Чтобы замедлить последующие подступы неприятеля, были заложены ложементы в расстоянии ста сажен от его параллели и в полутораста от люнета; а для поддержания их предпринято устройство второй линии ложементов, на поло-винном расстоянии (около 75 саж.) от люнета (15).
В ночи со 2-го (14-го) на 3-е (15-е) марта, Французы несколько раз покушались занять наши ложементы, но каждый раз были выбиваемы из них 1-м батальоном Камчатского полка, под начальством подполковника Китаева. К утру ложементы остались в наших руках. Урон неприятеля, по собственному его показанию, простирался до 65-ти человек 100-го линейного полка, в числе коих захвачены в плен один офицер и три рядовых. С нашей стороны убиты поручик Неук и 7 нижних чинов; ранены подполковник Китаев и 59 нижних чинов. В следующие ночи, неприятель несколько раз нападал на наши ложементы, но был отражаем с уроном, а днем ограничивался канонадою по нашим передовым укреплениям. Со стороны обороняющегося были значительно подвинуты работы на люнете и заложено несколько новых ложементов (16).
2-го (14-го) марта помощник начальника гарнизона, вице-адмирал Нахимов, вступил в должность командира Севастопольского порта и военного губернатора города Севастополя. В тот же день отдан был им следующий приказ:
"Усилия, употребленные неприятелем против Севастополя, 5-го декабря и в последующие затем дни, дают основательный повод думать, что, решившись продолжать осаду, враги наши рассчитывают на средства еще более громадные; но теперь шестимесячные труды по укреплению Севастополя приходят к концу, средства обороны нашей почти утроились, и потому, кто из нас, верующих в правосудие Божие, усомнится в торжестве над дерзкими замыслами неприятеля? Но разрушить их, при большой потере с нашей стороны, не есть еще полное торжество, и потому-то я считаю долгом напомнить всем начальникам священную обязанность, на них лежащую, именно предварительно озаботиться, чтобы, при открытии огня с неприятельских батарей, не было ни одного лишнего человека, не только в открытых местах и без дела, но даже прислуга у орудий и число людей для неразлучных с боем работ были ограничены крайнею необходимостью. Заботливый офицер, пользуясь обстоятельствами, всегда отыщет средства сделать экономию в людях и тем уменьшить число подвергающихся опасности. Любопытство, свойственное отваге, одушевляющей доблестный гарнизон Севастополя, в особенности не должно быть допущено частными начальниками. Пусть каждый будет уверен в результате боя и спокойно останется на указанном ему месте; это в особенности относится к гг. офицерам.